Чтение онлайн

– Но ведь он ничего не знает. Он думает, что ты ждешь его.

– Ну так ты напиши ему, чтобы он не думал больше… не думал обо мне.

– Как я могу ему такое написать, Яся? Ведь это он из-за тебя в тюрьму попал.

– Нет, Надя, не из-за меня, не из-за меня. Он всегда сначала делает, а потом думает.

– Но ведь он вступился за тебя.

– Я его об этом не просила. Ничего бы этот мужчина мне бы не сделал, поговорил бы и ушел.

– Разве ты не помнишь, что он тебе говорил?

– Ну и что? От этих разговоров не жарко, не холодно. Это всего лишь слова. Я их постоянно слышу за спиной,

– Он не убивал его, ты ведь знаешь, это был несчастный случай.

– За несчастный случай восемь лет не дают. И вообще перестанем об этом, все давно решено, я люблю другого человека, неужели ты не понимаешь?

– Я ничего не понимаю, Яся, не понимаю.

– Нет, ты все прекрасно понимаешь. Извини меня, но ты просто придуриваешься. Впрочем, как и всегда. Только не говори, пожалуйста, что ты расстроена из-за того, что я его разлюбила. Ты любишь его с тех самых пор, как я тебя знаю. Думаешь, я была слепой дурой, и ничего не видела? Думаешь, он ничего не видел? Ты любишь его!

– Я люблю вас обоих, и хочу, чтобы вы были счастливы.

– Ну, конечно, а ты будешь со стороны смотреть, как мы будем счастливы. Будешь нам постельку стелить и свечку держать.

– Перестань, Яся.

– Это глупо, понимаешь, глупо! Ты не хочешь жить своей жизнью. Ты живешь моей! Это неправильно, понимаешь, неправильно! Я люблю тебя и благодарна тебе за твою заботу, но нельзя так, нельзя! Ты должна жить своей собственной жизнью. Ты любишь тех, кого я люблю, ненавидишь то, что я ненавижу. Ты все время беспокоишься обо мне, ходишь за мной по пятам. Я больше так не могу!

– Ладно, – сказала Надя, - я больше не буду тебя беспокоить. Освобожу тебя от себя.

Она оделась у двери. Обуваясь, немного помедлила, ждала все-таки, что Яся остановит ее. Но та легла под одеяло и укрылась с головой.

Надя вышла, осторожно прикрыв за собой дверь, спустилась во двор.

Снег все падал и падал. Она спустилась по ступенькам и пошла вперед, проваливаясь в сугробы. Обернулась на окно на втором этаже, единственное, которое светилось. Постояла немного, и пошла назад.

Открыла тяжелую дверь и вошла в холл. И здесь на нее налетела Яся.

– Надя, я так испугалась, что ты уйдешь. Прости меня, пожалуйста, прости. И не уходи от меня. Как я буду жить без тебя? Я не смогу…

– И ты меня прости, Ясенька, - Надя обняла подругу, - и я без тебя не смогу…

Снег шел до самого утра, и до самого утра Надя не могла уснуть, все прислушивалась к дыханию безмятежно спящей Яси.

На следующий день он отправился в «Олимп». Два часа истязал себя тренажерами, изредка поглядывая через стеклянную стенку в соседний зал, где Алиса в обтягивающих лосинах и золотистой маечке учила группу женщин, как бороться с ненавистным целлюлитом.

После тренировки Миша заглянул к директрисе. Та вспомнила его, сначала заулыбалась, потом встревожилась.

– Что-нибудь случилось? Есть какие-нибудь жалобы?

– Нет, нет, - успокоил он ее, - все в порядке. У вас замечательный зал, и вы отличнейшая хозяйка. Злата Юрьевна, я к вам с просьбой.

– Да, да, пожалуйста,

– Злата Юрьевна, я хотел узнать об индивидуальных занятиях. Хотелось бы еще дома позаниматься. Не могли бы вы посоветовать мне личного тренера?

– Личного тренера? К сожалению, Лилечка - наш лучший тренер - уехала в Испанию, и неизвестно, когда вернется. У Оли загрузка полная. Может быть, Артем или Жора.

– Нет, нет, - протестующе засмеялся Миша, - мне только девушку.

– Девушку… - озадаченно проговорила директриса, - где же вам взять девушку? У меня девочек молодых много, но ведь вам нужно опытного тренера. Не могу ведь я вам послать кого попало.

– Вообще-то мой приятель, который брал у вас в клубе индивидуальные занятия, посоветовал мне одну девушку-тренера, очень хвалил. Но вот я забыл, какое он имя называл. А теперь не могу до него дозвониться. Вы не помните такого - Боровиков Вениамин Витольдович?

– Нет, что-то не припоминаю. Я сейчас в журнале посмотрю, у меня все клиенты и их тренеры записаны. Так, Боровиков Вениамин Витольдович… Нет, такой в моем журнале не числится.

– Странно, - совершенно натурально удивился Миша, - наверное, я что-то напутал. А может быть, ваши тренеры занимаются в обход клуба? Ведь так, наверняка, выгоднее. Делиться не нужно, сумму, выплаченную клиентом, можно целиком оставлять себе.

– Вообще-то мы это не приветствуем, но вы правы, бывает и такое, конечно. Мы ведь не можем контролировать наших работников вне клуба. Бывают, они знакомятся здесь с клиентом, а потом домой к нему ходят заниматься.

Злата Юрьевна явно расстроилась. Впрочем, ненадолго. Вспомнила, наверное, что от огорчений появляются морщины, с которыми она так мужественно воюет последние десять лет.

– Знаете, как мы с вами сделаем, Михаил? Приходите через месяцок, и я обязательно найду для вас самого лучшего тренера. Договорились?

– Договорились! – бодро ответил Миша, а про себя подумал: «Елы-палы, и где ж мне теперь искать эту красотку, которая вместо того, чтобы научить клиента делать ласточку, придушила его, как собаку?

* * *

– Подождите, Миша!
– услышал он голос за спиной.

Обернулся. К нему шла Алиса. В легком плащике, волосы развеваются по ветру. Улыбается так, что сердце замирает.

– Миша, я вас попросить хотела…

Состроила милую гримаску, губки сложила бантиком. «М-м-м, - мысленно облизнулся Миша, – так бы и съел…»

– Не смогли бы вы отвезти меня в одно место? Опаздываю страшно. Даже такси не успею вызвать. Меня один человек обещал отвезти, но видимо забыл, - она досадливо пожала плечами.
– Очень подвел.

Миша с тоской взглянул на свою развалюху, незаметно пнул колесо ногой. Чертова колымага, встанет где-нибудь по дороге, позора не оберешься. Санек правда обещал, что какое-то время старушка продержится – может, рискнуть?

– Да, конечно, – ответил с улыбкой. А что делать? Разве можно ей отказать. Эх, будем надеяться, что старушка-развалюшка хотя бы на этот раз не оконфузит.

Девятка не подвела, довезла без особых эксцессов, пару раз только фыркнула недовольно, да на повороте заглохла. Но, Миша быстренько подсуетился, тронули дальше.