Статья о любви
Шрифт:
— Мое почтение, директор, — козырнул он Алику, его бычий глаз подмигнул Анне. — Привез подкрепление. Как и приказывали.
Алик улыбнулся. Гриша, после всей истории с делом, ушел от старых дел. Он теперь возглавлял службу безопасности небольшой, но процветающей логистической компании, принадлежавшей Алику. Легальной компании.
— Спасибо, Гриша. Положи на столик у окна.
— Так точно.
Гриша
Алик посмотрел на часы. Скоро должна была прийти Елена. Она сейчас была на пике карьеры. После громкого дела Крутова ее имя стало синонимом непобедимого адвоката. Ее приглашали в крупные федеральные фирмы, но она отказалась, основав собственную практику. Специализировалась на сложных, почти безнадежных уголовных делах. Говорила, что у нее накопился уникальный опыт «работы с трудными подростками».
Испытательный срок Алика закончился. Последние проверки инспекции прошли образцово. Он был примерным условно-осужденным. Он посещал все отметки, не нарушал режим и даже… вел кружок по иппотерапии для трудных подростков в том самом клубе «Аллюр». Ирония судьбы была столь изящна, что Елена месяц не могла перестать над этим смеяться.
Он вышел из-за стойки, подошел к Анне и взял ее на руки. Она обняла его за шею, уткнулась личиком в плечо.
— Устала, принцесса?
— Нет, — буркнула она ему в плечо. — Жду маму.
И словно по заказу, дверь снова открылась. Вошла Елена. На ней было элегантное пальто, в руке — дипломат. Она выглядела уставшей, но счастливой. Ее взгляд сразу нашел их.
— Ну, мои бандиты, — сказала она, подходя и целуя Алика в щеку, а потом дочь — в макушку. — Как успехи? Капучино не подгорел? Круассаны не контрабандные?
— Все легально, — с улыбкой ответил Алик. — Даже смузи для привередливой клиентки заказан из сертифицированных ягод.
Анна протянула к матери руки, и Елена взяла ее, прижимая к себе.
— Выиграла? — спросил Алик.
— Полный оправдательный, — в ее глазах блеснуло знакомое торжество. — Следователь пытался давить, но… я напомнила ему о важности процессуальных норм. Как в одном старом деле.
Они стояли втроем посреди шумной, пахнущей кофеином кофейни — бывший бандит, гениальный адвокат и их маленькая, упрямая дочь. Это была картина, которую Алик не мог себе представить даже в самых смелых мечтах несколько лет назад.
Позже,
когда Анну забрала няня, а кофейня закрылась, они сидели за столиком у окна, глядя на зажигающиеся вечерние огни города.— Гриша сегодня рюкзак привез, — сказал Алик. — Розовый. С пони.
— Боже, — Елена закатила глаза, но улыбка выдавала ее. — Надеюсь, это не намек на то, что пора покупать ей настоящего.
— Цезарю будет скучно одному, — парировал Алик.
Он помолчал, глядя на ее руку, лежавшую на столе. Он взял ее в свою.
— Спасибо тебе, — сказал он очень тихо.
— За что на этот раз? За то, что не дала тебе купить свободу? Или за то, что заставила учиться готовить?
— За все. За то, что ты увидела во мне того, кем я мог бы стать. И не отпустила, пока я им не стал.
Она переплела свои пальцы с его.
— Я просто дала тебе шанс. А ты его взял. Это была твоя заслуга.
Он покачал головой.
— Нет. Это была наша заслуга. Статья 33. Соучастие.
Она рассмеялась, и звук ее смеха был самым дорогим, что он имел в этой жизни.
За окном начинался дождь. Город жил своей шумной, суетливой жизнью. Где-то там, в его темных переулках, все еще решали вопросы силой и деньгами. Но здесь, в теплом свете кофейни «Хромой конь», бывший король грязи и его прекрасный, несгибаемый адвокат нашли свое королевство. Маленькое, уютное, пахнущее кофе и счастьем. И это королевство было прочнее любой крепости, потому что его стены были построены не из страха и денег, а из любви, доверия и той самой, единственной в мире, статьи — статьи о помиловании сердцем.
Отец Елены окончательно поправился после тяжелой болезни. Алик, к удивлению всего семейства, оказался не только грозным «решалой», но и терпеливым сиделкой, способным и укол поставить по расписанию, и выслушать неторопливые рассуждения о Смутном времени, кивая с видом знатока.
Алик посмотрел на Елену, на ее спокойное лицо, отражавшееся в темном стекле, и понял, что его личный Уголовный кодекс навсегда остался в прошлом. Теперь у него был только один закон. Закон ее улыбки. И он был готов соблюдать его до конца своих дней.
y>