Статьи и рассказы
Шрифт:
Мне кажется, что писателям можно рекомендовать не отрываться от обыкновенной жизни, обязательно учавствовать в ее буднях, переживать их удачи и неудачи и отвечать на них.
Меня смущает другая деталь в проекте тов. В. Сементовского.
"Вакханалия переизданий" происходит от того, что вопрос о ценности произведения решается небольшим числом лиц в кабинете издательства. При таком способе всегда возможны ошибки, кумовство, переоценка и недооценка. Но как раз такой способ проф. В. Сементовский предлагает сделать е д и н с т в е н н ы м и окончательным приговором над произведением.
Художественное
"Вакханалия переизданий" именно потому и происходит, что общественная оценка произведения не принимается в расчет никакими издательствами, которые не имели привычки прислушиваться к читательскому мнению и читательскому требованию.
Проф. В. Сементовский предлагает совершенно и с к л ю ч и т ь голосование читателя. Пьеса, покоящаяся на полке, и пьеса, волнующая миллионы зрителей, будут приблизительно одинаково оплачены. Плохой роман, которого никто не читает, может быть так же высоко оплачен, как и высокохудожественное произведение. Эта уравниловка может привести к тому, что авторский труд потеряет стремление к высокому качеству.
Мне кажется, что вопрос об авторском праве совершенно ясен.
"Правда" поставила вопрос об авторских гонорарах не в форме протеста против высокого заработка писателя, а в форме т р е б о в а н и я к а ч е с т в а . Если качество - главное, о чем нужно беспокоиться, то желательны следующие коррективы в издательской практике:
1. Переиздание той или иной вещи должно сопровождаться записанной мотивировкой с указанием общественных и критических отзывов о книгах, показаний книжной торговли и библиотек.
2. Авторский гонорар при первом издании должен быть низок, равняясь по среднему заработку интеллигентного труженика, при переиздании он должен повышаться, отмечая более высокое качество произведения и стимулируя дальнейшую работу талантливых авторов.
ПИСАТЕЛИ - АКТИВНЫЕ ДЕЯТЕЛИ СОВЕТСКОЙ ДЕМОКРАТИИ
С глубокой и живой радостью хочется светло и открыто приветствовать новое решение Пленума ЦК ВКП (б).
С особенной яркой гордостью хочется всем сказать, еще раз сказать, еще раз повторить: я - гражданин Советского Союза.
В этом утверждении, таком как будто обычном и привычном, с каждым новым днем нашей жизни находишь новое, радостное содержание.
Мне хочется в каком-то коротком движении мысли и воли, и чувства обратиться к нашему будущему, страшно хочется войти в него скорее, увлечь за собою других, хочется работать, творить, жадно хочется реализовать небывало прекрасные наши возможности.
Ощущение моей связи с партией, ощущение моего гражданского и человеческого, политического и нравственного единства с ней давно затушевало и нивелировало звучание слова "беспартийный". И поэтому решения, подобные решению последнего пленума, принимаешь как решения моей партии, моего коллектива, моей страны. И я глубоко горжусь тем, что в его подготовке есть и моя доля, есть участие и моей работы, и моей страсти, и моей мысли.
В такие дни, как сегодня,
в особенности ревниво стремишься пересмотреть обстановку своего ближайшего дела, стремишься проверить, не плетемся ли мы позади других. Союз советских писателей, к сожалению, не может похвалиться хорошим местом в ряду советских боевых организаций.Крайне необходимо, срочно необходимо что-то изменить в стиле нашей работы. Последнее решение пленума должно стать крепким основанием для каких-то принципиальных сдвигов.
Мы совершаем в нашей чудесной социалистической стране великого значения дело - мы, писатели, а между тем в нашем союзе, призванном обьединить и направить художественное творчество целых поколений, так мало еще отразились достижения советской демократии, так много еще наш союз походит на "департамент" литературы и масса писательская так слабо втянута в его работу.
В этом, виноваты, конечно, прежде всего сами писатели, но я думаю, что руководство союза обязано помочь нам "осознать" свою вину, расшевелиться, ближе стать друг к другу, лучше и острее почувствовать нашу коллективную ответственность перед страной, горячее и энергичнее, искреннее и откровеннее сказать о наших ошибках, о нашей неповоротливости, уединенности, иногда излишней гордости, иногда малодушии.
Мы должны стать настоящими, активными деятелями советской демократии, и прежде всего, в нашем собственном, таком большом, исключительно важном деле.
В практике такой демократии страшно нужно и важно, чтобы партийные организации союза ближе стали к беспартийным массам писателей, чтобы марксистско-ленинская философия, так необходимая в нашей работе, через партийные ряды наших товарищей сделалась предметом особенного нашего внимания, нашей работы над собой.
При этом я убежден, что в среде писателей - не членов партии - найдется очень много активных и энергичных людей, способных принять полезное участие в руководящих органах нашего союза, и их участие еще больше сблизило бы наши ряды, обеспечило бы развитие у нас настоящей демократии.
БОЛЬШЕ КОЛЛЕКТИВНОСТИ
Товарищи, я в московской организации человек новый и деталей московской писательской жизни не знаю#1. Вообще в писательской среде я новый человек и пришел к вам, если так можно выразиться, из "потустороннего" мира - из мира беспризорных.
(С м е с т а . Откуда?)
Кто читал мою книгу - тому это ясно. Моя фамилия Макаренко. (Продолжительные аплодисменты.)
Так вот, товарищи, ваш писательский коллектив мною принимается как явление для меня совершенно новое. И, простите меня, по тем впечатлениям, которые есть у меня за эти 4 дня, по сравнению с коллективом беспризорных у вас есть очень много минусов. (Смех, аплодисменты).
Для меня это представляет большой интерес, так как я хочу остаток своей жизни посвятить писательской работе.
Что меня поражает? По привычке читательской, по привычке учительской а учителя всегда были большими поклонниками литературы и всегда были немного влюблены в писателей - когда я получил такое высокое звание писателя и членский билет, я не смог с себя стряхнуть мое читательское и учительское благоговение перед писателями и не мог поверить, что я писатель. Я и теперь себя чувствую больше читателем, чем писателем.