Чтение онлайн

— Через сутки после того, как наши практики будут отправлены в города, мы спеленаем Ян Стапа, — кивнул настоятель. — Если он знает имена, значит, у него есть источник информации внутри нашей секты. Нам нужно выяснить, кто это. Хоть до смерти накачаем зельями, но он станет лояльным ягнёнком и выболтает нам правду. Сталевар! — Свен повернулся к алхимику секты, который стоял в углу комнаты. — Подготовь всё возможное, чтобы этот ублюдок начал петь нам песни о своей преданности. Меня не интересует интоксикация и затраты, только результат.

Сталевар кивнул:

— У меня есть несколько составов, которые сделают из него кого

Сяо Фэн задумчиво произнесла:

— На что он вообще надеялся? Он купил себе сутки этой угрозой, но он не может не понимать, что ею он себя фактически и убил.

— Он назвал имя важного человека из столицы, — хрипло сказал мастер Линь, рухнув в кресло. — Это ничего не значит, я тоже могу назвать имя важного человека, его кто угодно может назвать. Может, думал, что это сработает.

— Такой человек, как Ян Стап, не стал бы рассчитывать на «может, это сработает», — подметил Свен Дэй. — Он бы пошел с вами, если бы не был уверен, что останется в живых, угрожая тебе. Либо ему уже и жизнь не дорога, либо он уверен, что выпутается. Что можно сделать за сутки?

— Сбежать, — хрипло сказала мечница. — Перейти на новую ступень. Вскрыть себе вены.

— Сбежать не выйдет, за ним следит пятерка Сивоглазого, — мотнул головой Свен Дэй. — А переход на новую ступень ему ничего не даст — даже так он останется на ранге пробуждения.

Зуго осмотрел собравшихся, и так как никто больше ничего не добавлял, предположил:

— Все зависит от того, к чему он готовился до этого дня. Если у него достаточно людей, можно убить всех молодых учеников секты. Можно скрыться в заранее подготовленном убежище. Ограбить казну секты — если до этого он подготовил всё для такого удара.

Мастер Линь скрипнул зубами и обвёл всех взглядом:

— Нельзя дать ему сделать что-то без нашего ведома. Надо усилить слежку за Ян Стапом! Нужно отправить еще двух-трех лучших адептов следить за ублюдком круглые сутки, чтобы докладывали о каждом его перемещении! Чтобы, если он захочет покинуть территорию секты или города, рубили ему ноги!

Сяо Фэн пожала широкими плечами:

— Ну, я готова взять себе кого-нибудь в пару. А если он попытается связаться с кем-то?

— Если будет встреча — я хочу знать, с кем она, — сказал уже Свен Дэй, давая большую легитимность указаниям Линя. — Если он захочет посетить почту — рубите ноги. Если из дома, в который он зайдёт, выпорхнет голубь — сбейте птицу. Я хочу знать каждую мелочь, связанную с ним.

Зуго попытался возразить:

— Может быть, лучше сразу бросить его в казематы? Это избавит нас от риска.

Но настоятель покачал головой:

— За ним могут наблюдать, и в случае, если его схватят раньше времени, приказы могут уйти без него. Мы возьмём Ян Стапа только тогда, когда отправленные практики будут иметь хотя бы сутки форы. Выберите и разошлите по городам лучших из лучших: тех, кто домчится до городов раньше почтовых голубей. Практик пошел против секты, теперь заплатит за это сполна.

Я шел по улице, обходя остатки луж, поверхность которых шла рябью под утренним ветерком. Ветер бодро трепал ханьфу, гонял по земле мелкие листья. Облака висели клочьями в небе, но были похожи на дырявый дуршлаг — солнце уже легко пробивалось сквозь дыры, обещая тёплый день.

В канавах по краям дороги стояла мутная вода с плавающим мусором —

Я потянул на себя разбухшую от вездесущей влаги дверь почты. Та скрипнула, словно жалуясь на годы службы, но поддалась.

Обстановка внутри не поменялась — разве что на этот раз хозяин почтового отделения не просил меня снять дождевик.

В помещении было просторно, но темновато. Полосы солнечного света пробивались через высокие окна и ложились на пол, но достаточного освещения не давали. Сверху доносилось отдаленное голубиное курлыкание; мужчина на стойкой аккуратно точил писчие перья.

— Доброе утро, — сказал я, подходя ближе.

— Доброе утро, молодой человек, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Китт Бронсон, верно? Вам два письма. Секунду.

Он ловким движением подрезал кончик пера и на минуту скрылся в подсобном помещении, чтобы вернуться с двумя письмами. Я поблагодарил его и сел за стол в углу, чтобы прочитать их.

Первым я открыл письмо от Роя. Бумага была плотной и аккуратно сложенной. Его почерк был неаккуратным и небрежным, будто писали впопыхах между подходом клиентов.

'Привет, Китт.

У меня в лавке все нормально. С Асурой раз в неделю ходим в горы, превращаю его в бойца, и боец добывает себе травы, за которые покупает пилюли.

Однако тебе, скорее всего, интересны совершенно другие темы. Отправляю последние новости о твоей матери. Слухи о том, что её притесняет Пирий, продолжают ходить. Я не могу подтвердить их напрямую — я не видел ее ни разу за пару недель, а сам в дом к Самиру не ходил: знакомы мы так себе, да и ты не просил. Возможно, она переехала к твоему брату из-за каких-то проблем с жильём или из-за давления со стороны твоего деда. Я постараюсь узнать больше.

Пиши о своих успехах в секте. Надеюсь, ты держишься подальше от неприятностей.

Рой'.

Запоздалые новости, но ладно. Ответ написал, но указал, что отправлять еще письмо не нужно — думаю, что побываю в Вейдаде раньше, чем письмо доставят сюда.

Почерк мамы был мягким, округлым — таким же, как я помнил с детства. Она всегда писала так, будто старалась обнять словами.

'Мой дорогой Китт. Как ты там? Надеюсь, у тебя всё хорошо. Я счастлива читать о твоих успехах и очень горжусь тобой! Ты всегда был целеустремлённым мальчиком.

Рада, что у тебя появилась девушка. Это замечательно! Передавай ей привет от меня, и конечно же мы можем обмениваться письмами.

У меня всё хорошо. Не волнуйся за меня. Я благодарна за деньги, которые ты отправил в прошлый раз — они мне очень помогли, а сейчас у меня всего хватает, так что больше высылать не нужно.

Береги себя.

С любовью, мама'.

Я почувствовал тёплую волну внутри от её слов. Однако она снова ничего не упомянула о переезде или проблемах с Пирием. Мама старалась казаться сильной и самостоятельной, даже когда ей было трудно, и эта ее черта не всегда мне нравилась.