Старшая правнучка
Шрифт:
В разговор вмешался будущий законник.
– Нам здорово повезло, что мы именно на пани попали! – восхищенно вскричал Томаш. – Одна вы, наверное, только и можете нам обо всем рассказать.
Да господь с тобой, молодой человек, – возразила разговорчивая баба и, оглядевшись, махнула рукой. – А вон там, видите, мужик идет, так вы думаете, он кто? Ветеринар он и тоже внук моего папани. А что незаконный, так это без значения, и так все знают. А вон в той хате внучка папани живет, отец ее сыночком ему приходился, братом мне единокровным, так она женщина ученая, первый у нас специалист по травам и всяким растениям, тоже знает,
– Я об этом в записках панны Доминики читала, – похвалилась Агнешка. – Она писала, что Польдик был очень до баб охочий, ни одной не пропускал.
Дочь местного Казановы так вся и расцвела, торжество и гордость ее просто распирали.
– Панна Доминика на это закрывала глаза, делала вид, что ни о чем не знает. И то сказать, война шла, та, первая, мужиков в солдаты или легионы забрили, так отец мой баб утешал. И потом тоже, ни одна перед ним не устояла. И красив был, и такой… вроде как из господ.
Тут впору было пожалеть, что не происходишь от столь темпераментного предка. Баба, похоже, могла о своем выдающемся отце говорить часами, Агнешка ловила каждое ее слово. Наконец вспомнила о том, с чего следовало бы начать, – о ключах от входной двери в барский дом.
Услышав о ключах, баба со стоном поднялась, помогая себе палкой, стряхнула с брюк остатки птичьего корма, с некоторым трудом разогнулась и заковыляла к своей "вилле". Гости двинулись за ней, поскольку она не переставая говорила:
– А ключи, проше паненки, от самой смерти папаши у меня висят, кому войти требуется – у меня их берет. Так что я завсегда знаю, кто приходит и зачем, давать или нет. И все признали – ключи у меня должны быть, я первая на пенсию пошла, и времени у меня довольно. Одна Иоаська иззавидовалась, средняя она, промежду мною и младшенькой учителкой, старшие все поумирали, никто до папашиных лет не дожил, а все через проклятых коммунистов, все зло от них идет. А в привидение, что ни говори, не верю…
Несколько ошарашенная привидением, Агнешка принялась лихорадочно рыться в памяти. Как же, панна Доминика однажды упомянула о привидении, но тоже не очень в него верила, да и вреда от него никакого не было, и вскоре слухи прекратились сами собой.
– …потому в ту пору никакого резону появляться привидению не было. Вот кабы позже появилось, после того как трупа в кабинете обнаружили, – другое дело. Но это сразу после войны случилось, тогда уже мода на привидения прошла.
– Какого трупа? – тут же вмешался будущий юрист. – Тьфу, какой труп обнаружили в кабинете?
– Какой-то посторонний. И честно говоря… столько лет прошло, так уж признаюсь. – Старуха обернулась, испытующе глянула на молодую пару и, видимо успокоенная, продолжала: – Это его отец мой, Польдик, собственною рукою на месте преступления прибил, он ведь в дом для грабежа и смертоубийства пробрался, тот бандит. Да его полиция забрала, и разговоров лишних не было.
– Срок давности истек, – вынес вердикт будущий юрист.
– Вот именно. Сейчас ключ принесу.
Старуха скрылась в доме и тут же вернулась с
ключом.
– Вот, пожалуйста. От парадной двери. Паненка имеет
право.Агнешка трепетно взяла ключ и пообещала принести обратно. Оба опять принялись продираться сквозь заросли сорняков.
– Феноменальная баба! – восхищался Томаш. – Живая история. А ты с ней говорила так, словно все это уже знаешь. Откуда?
– Я же тебе сказала – из дневников тех, кто некогда жил в этом доме.
– Ив этом доме водилось привидение? А что за история с трупом?
– О трупе я ничего не знаю, – решительно заявила Агнешка, – о привидении же мне попались лишь короткие упоминания, и вроде бы никто в него не верил, так, просто слухи ходили.
Пробились наконец к двери. Ключ подошел прекрасно, легко повернулся в замке. Жутко взволнованная, Агнешка вошла в резиденцию своих предков.
Полнейшее запустение и беспорядок. Кое-где еще попадались обломки старинной мебели – останки мягких кресел, перевернутые столы с поломанными ножками, жалкое воспоминание о секретере, повисшая на электрическом проводе разбитая люстра. В столовой у стены приткнулся стол на двадцать четыре персоны, весь в трещинах, и лишь одно выгнутое и чрезвычайно обшарпанное кресло. У другой стены пугалом высился кособокий старинный буфет с выдранными дверцами. Гостиная поразила огромной грудой каких-то ящиков, коробов, упаковочной бумаги и совсем истлевших веревок.
С бьющимся сердцем шагнула Агнешка в библиотеку. Громадные книжные шкафы, вмурованные в стены. Деревянные резные панели. Все почему-то выкрашено зеленой краской. На редких полках сохранились лишь отдельные книги, все изодранные и неинтересные, видно, никому не приглянулись. Отдельно стоящим предметом меблировки была лестница-стремянка, тоже в плачевном состоянии.
Девушка с трудом удержала себя от желания немедленно, словно за ручку, потянуть край плинтуса над верхней полкой, но при Томеке не хотелось это делать. Не потому, что не доверяла ему, просто боялась – а вдруг что не так. Разочароваться боялась. Шкафы-то вот они, в стене, но как догадаться, который из них тот, заветный? Шкаф могли сто раз разломать, плинтус мог давно куда-то затеряться и так далее до бесконечности. Нет, такое лучше пережить в одиночестве.
Осмотрели кабинет, потом поднялись наверх. Потомки Польдика свои обязанности выполняли – из крана неожиданно потекла вода! Здесь было две ванных комнаты, невиданная роскошь по тем временам, а ведь наверняка внизу, у кухни, есть еще одна. И электричество в порядке, зажглась даже лампочка в чудом уцелевшей люстре. Постепенно становилось ясно, что дому требовался капитальный ремонт, только и всего.
– Этот дом не подходит ни для каких учреждений! – авторитетно заявил Томаш. – В нем можно только жить. Обычный дом для семьи, ну разве что очень большой. Но никакой школы, никакой поликлиники, никакого дома культуры из него не получится. Тут просто должны жить.
– Отшельники, – уточнила Агнешка.
Томаш выглянул из окна, в котором не хватало
одного стекла.
– В определенном смысле ты права, доехать трудно, от шоссе далековато. Может, именно благодаря этому никто и не польстился.
– Старуха говорила – кто-то пытался, да сельские власти отказали.
– Должно быть, боялись осложнений с правом собственности. Здесь непременно должен быть винный погреб. Я посмотрю, ладно?
– Посмотри, а потом…
– Что потом?
– Да нет, я так…