Старовский раскоп
Шрифт:
Спокойнее стало, и ощутимо спокойнее, только грыз еще червячок сомнений. Однако, пока Андрей ходил мыться и бриться, и приводить себя в порядок, взяла себя в руки. Утерла мокрое лицо, решила, что о проблемах будет думать по мере их поступления и занялась обследованием квартиры. В рабочем кабинете Антона обстановка оказалась даже "роскошной" — потому что в остальных двух комнатах не было ничего кроме ковров, единственной кровати и шкафов с сокровищами. Сокровищами, возможно, только на алинин взгляд, взгляд специалиста, но таких — что дух захватывало.
Приникнув к стеклам, перебегая от одного стеллажа к другому, не могла поверить, что вот это перед ней — частная коллекция. Мысль из разряда "живут же люди!" промелькнула, но до зависти не доросла. Забыв про
Вот, например, та подвеска, сантиметров двух в высоту, серебряная, в виде клубка змей — определенно века пятнадцатого или шестнадцатого, да еще ведовская, амулет силы какой-нибудь "черной" знахарки или какого-то "сихерче"… Или статуэтка быка — с ноготок, вырезанная из сердолика — зато с какой достоверностью! Крошечные рожки низко опущены, загривок массивный, копыто зло роет землю — словно бы вот, обернулся камнем от ярости.
— Нравится? Красавец, конечно.
Алина вздрогнула. Андрей, пахнущий пеной для бритья, уже лишившийся своей неопрятной бородки и разом посвежевший — стоял за спиной. Так увлеклась, что не заметила, когда вошёл. Сделалось отчего-то неловко.
— Да… Очень красивый. Это откуда?
— Этот — отсюда. Из Заречца. Месяца три назад перекупил у знакомого вместе со змеиным амулетом и шестью серебряными крестиками. Не самая дорогая безделушка, кстати. В шкафах я самые ценные экземпляры не держу.
Окинув бычка восхищенным взглядом напоследок, жадно поинтересовалась:
— А где держишь? Покажешь?
— Покажу. Тем более, всё равно нужно разбирать вещи, выяснять, может, что пропало… И еще, сдается мне, одна штучка будет тебе крайне интересна… Сейчас поглядим.
Путешествие по карамельному заводу продолжалось.
Сейф тоже оказался неправильный, но чудный. Просто шкафчик, но когда Андрей его открывал — сыпались мелкие голубенькие искорки. Внутри — три полки. Пара идеально гладких черных шаров, дюжина костяных дротиков, еще что-то…
— Это всё хлам, не представляющий никакой исторической или художественной ценности. В основном середина двадцатого века, дротики — тридцатых годов, — небрежно пояснил Андрей. — Но это отлично заряженный хлам… ну, магически заряженный, понимаешь? Высококлассные амулеты.
— Понятно. А можно взять в руки? — черные маслянисто-влажные сферы так и приковывали к себе взгляд. По их гладким бокам шныряли странные тени, гуляли неразъясненные переливы… Не дождавшись разрешения ушедшего с головой в какие-то непонятные манипуляции хозяина коллекции, осторожно извлекла один шар из картонного гнезда. Наощупь сфера оказалась теплая, словно живая, и тяжестью своей легла в ладонь удобно, как если бы под эту ладонь и была выточена. Камня такого — цвета летней ночной черноты — Алина раньше никогда не встречала и даже предположить не могла, из чего сфера выточена. При ближайшем рассмотрении тени и блики никуда не делись, зато обнаружилась полустертая гравировка — арабская, что ли, вязь… Или кириллица? Ровные рядочки слов, только никак не заберешь… Видимо, очень часто сферу сжимали в руках, вот и затерлась. Кириллица всё-таки…. Ижица… аз… Мечущиеся тени очень мешали надпись расшифровать, а расшифровать ее почему-то казалось крайне важной задачей. Тени метались, наливались чернотой, то вдруг белели, мельтешили, от них начинало уже рябить в глазах, Алина хотела возмутиться, пожаловаться Ежу… Андрею…
…Никогда еще ночное небо не было на алининой памяти таким глубоким и таким звездным, даже в археологичках на далеком пятом раскопе
за двести километров от города. Словно бы на черный бархат щедрой рукой выплеснули кадку белых сияющих прорех, и те разбежались причудливыми узорами. Лежа на спине, Аля всё изумлялась этим звездам и этой глубине, а под лопатками ровная твердая поверхность истекала ледяным холодом. Бормотали над ухом, раздражая, и Алина никак не могла сообразить, что всё это должно означать — небо, голые лопатки… нет, вся голая!… и бормотание. Аля захотела сесть и оглядеться, но сесть не вышло — непонятная сила пришпилила к поверхности, а бормотание сделалось громче. Вдруг испугавшись, Алина забилась в невидимых путах, замутило, небо закачалось — вскрикнуть опять же не обнаружилось никакой возможности. Всё больше происходящее напоминало кошмар. И волосы поднялись дыбом, когда оказалось — не кошмар, а бормочущий черный вдруг наклонился, обнажая кинжал… И продолжая беззвучно вопить, Алина сообразила — конец, дальше ничего уже не будет, дальше смерть, и беззвучному воплю вдруг завторил другой голос, полновесный, отчаянный, детский… и еще грозный злой рык, и перед глазами всё смешалось в клубок — и тень, и звезды, и еще какие-то лица и морды, и явственным остался только холодно горящий клинок. И голос возвратился…— Эй, Алина! Ну, тихо! Мы так соседей переполошим. Алиииин! Ну тихо… Спокойно… Вот так, положи шар. Положи. Давай сюда.
Оказалось — сидит на полу. Рядом на корточках присоседился Андрей, держит в руках черный шар, теперь уже не сияющий, а мутный, глухой, без единого намека на тени, и озабочено вглядывается в алинино лицо. С трудом вдохнула застойный воздух комнаты. И почувствовала, что снова жива. Что бы там ни было, наваждение или просто временная дурнота, оно уже прошло.
— Я в норме.
— Больше не будешь кричать? Подняться можешь? Иди, приляг на мою кровать. Точно в норме? Ты извини, а? Забыл предупредить, что не прошедшим специальную подготовку шары трогать опасно, поэтому я их держу в сейфе. Голова не кружится?
— Нет, — охрипла, накинулась дикая жажда. — А что это было?
— Предсказательский темномагический шар. Ты, похоже, словила видение, и по неопытности тебя в него затянуло. Повезло — могла вообще не выбраться, остаться в мире грез навсегда. Что ты видела?
— Небо… Ночное. Звезд куча… Кинжал. Кричит ребенок. Лес. Кажется, — память о видении быстро меркла, теперь уже с точностью Алина ни за что ручаться не могла. — Черт. Не вспоминается.
— Эээ… Бывает. Ты же не магичка. Ну, думаю, ничего особенного. Какие-нибудь остаточные энергии… Ладно, ты пока отдохни, я быстро прогляжу коллекцию и найду одну штучку…
Надолго установилось молчание. Подавленная Алина постепенно приходила в себя, Андрей, хоть и свежий, только что не накрахмаленный до хруста, выглядел по-прежнему усталым и больным, это даже сквозь его возбуждение заметно. Он выгребал из сейфа всё новые и новые сокровища, но ощущение волшебства пропало начисто, вещи только интересовали, но восторга не вызывали. Андрей мурлыкал песенку, звякал и шуршал. Спустя минут двадцать, может, удовлетворенно крякнул и достал крошечный футлярчик из алой кожи. Раскрывать не стал, а положил футляр перед Алиной.
— Вот. Хочу подтвердить одну теорию. Достань и подержи это в руках.
Заинтригованная, Аля послушно распахнула футляр и вытряхнуло вещь на ладонь. И только потом посмотрела. Оказалось… Бронза. Чернение. В высоту сантиметра три, плоская, легкая пластинка броши. Сюжет Алине знаком был до мельчайших подробностей. Черная кошка. Не кошка — дикий зверь. Глаза желтые горят лампами, пасть оскалена, усы топорщатся… Тяжелые лапы готовы к прыжку, к удару, когти выпущены… Вся целиком — от и до — пантера на охоте, за бросок до добычи. Вдруг почувствовав с бронзовой хищницей сродство, сжала с ладони, пытаясь холодную бронзу отогреть. Даже думала подышать, но… Ладонь мелко, приятно закололо, теплая волна плеснулась от ладони к локтю, плечу, сердцу — и там растворилась, оставляя после себя ощущение умиротворенного покоя. Напоследок раздался мелодичный перестук… и смолкло.