Чтение онлайн

Стэттерд взвесил мои доводы и подробно рассмотрел их в ряде писем. Наконец 13 мая 1953 года он написал, что выйдет не позже первой недели июля и возьмет курс на Кейптаун.

Все как будто было в порядке. В эти же дни доктор Эйгиль Нильсен, один из виднейших палеонтологов Европы, написал мне из Копенгагена, что ждет решения своего университета об его участии в экспедиции, но независимо от этого он собирается на Мадагаскар разыскивать окаменелости целаканта.

Я спросил письменно Стэттерда, не может ли он захватить Нильсена на «Ля Контенте». Он ответил согласием. В письме от 23 мая Стэттерд заверил меня, что выйдет в первых числах июля,

а то, чего он не успеет погрузить к тому времени, будет переслано в Дурбан.

Во избежание каких-либо недоразумений я заблаговременно послал Стэттерду подробный отчет о моих ресурсах, подчеркнув, что это все, чем я располагаю. Финансовые вопросы постепенно сами вторглись в нашу переписку.

июня 1953 года председатель и вице-председатель Южноафриканского совета научных и промышленных исследований приехали в Грейамстаун и побывали у меня в университете. Я посвятил их в ход дел, показал переписку и объяснил, что, на мой взгляд, возникли известные сомнения в осуществимости нашего плана.

После тщательного обсуждения они, как и я, пришли к выводу, что вряд ли целесообразно расходовать деньги, пока не будет окончательно выяснена позиция Стэттерда.

июня 1953 года Стэттерд написал снова, приложив копию датированного тем же числом письма Нильсену, где сообщал о своем намерении выйти в середине июля. Точное число зависит от того, когда ему, в соответствии с моими пожеланиями, поставят большой холодильник. Стэттерд подчеркивал, что собирается идти через Кейптаун.

Хотя день отплытия был перенесен с первой недели на середину июля, это все еще не нарушало моего графика. Зато я немало встревожился, когда Стэттерд в письме от 2 июля заявил, что с огорчением пришел к выводу о невозможности идти через Кейптаун, если не удастся начать плавание до 15 июля. Он обещал окончательно все решить в начале следующей недели и известить меня телеграммой, чтобы я, если он пойдет через Средиземное море, мог перебросить снаряжение в Мозамбик.

В Южной Африке частные лица и фирмы даровали экспедиции разнообразные товары и снаряжение; было условлено, что эти дары направят в ближайшие порты. Таким образом, в Кейптауне, Порт-Элизабете, Ист-Лондоне и Дурбане «Ля Контенту» должны были ожидать крупные партии груза. В Лоренсу-Маркише тоже ждало снаряжение, а также тонна взрывчатки, необходимой для экспедиции. И наконец, правительство предусмотрело некоторые льготы для «Ля Контенты», очень важные для Стэттерда и для экспедиции в целом.

Перебросить за шесть-семь недель разрозненные части экспедиционного снаряжения в Порту-Амелия было совершенно невозможно. Португальские власти ясно заявили, что не могут позволить перевозить взрывчатку из Лоренсу-Маркиша в какой-либо порт на севере. Да я и сам знал, как трудно вообще транспортировать грузы вдоль побережья Восточной Африки.

Что делать? Арендовать специальное судно? Дорого. Другие виды транспорта еще дороже. Но даже если я сумею отправить основные грузы к условленному сроку, морское путешествие на судах малого водоизмещения дело слишком ненадежное, и нет никаких гарантий в том, что яхта придет вовремя; хорошо, если вообще дойдет. Он и сам при всем желании не мог этого гарантировать.

Мне рисовалась картина: наш отряд сидит в адскую жару на груде багажа, среди которого есть скоропортящиеся товары, в глухом уголке Восточной Африки, меж тем как «Ля Контента» пробивается на юг, борясь с огромными валами и течением у африканских берегов. Если Стэттерд не дойдет (и никто его

не упрекнет в этом), нам неоткуда ждать компенсации, все усилия и затраты пропадут зря. Мой опыт и мои знания говорили мне, что осуществить новое предложение Стэттерда практически невозможно без неоправданно высоких расходов, которые, к тому же, могут оказаться напрасными; одним словом, глупо даже пытаться.

Как ни серьезно было это осложнение, вызванное внезапным изменением планов, оно оказалось не единственным. Стэттерду, вопреки его надеждам, явно не удалось получить безвозмездно некоторые предметы снаряжения, и в первую очередь холодильную установку, о которой он упоминал чуть ли не в каждом письме. Между тем без нее он, по его словам, не мог выходить в плавание. Неожиданная тревога Стэттерда за финансовую сторону заставила меня найти людей, которые вызвались оплатить холодильную установку (после экспедиции предполагалось ее продать), и 22 июня 1953 года я написал об этом Стэттерду.

Стэттерд 2 июля ответил, что его радует моя готовность взять на себя расходы за холодильную установку, а так как ее предложили ему с 25-процентной скидкой, то я смогу потом продать ее даже с выгодой.

Но поскольку к 8 июля (когда пришло письмо от 2 июля) вопрос о маршруте не был решен (я надеялся на телеграмму от Стэттерда), я снова обратился к друзьям и посвятил их в неожиданно возникшие осложнения. Ведь когда я впервые с ними говорил, я думал, что яхта придет в Кейптаун — так писал тогда сам Стэттерд. Взвесив все обстоятельства, они пришли к выводу, что вынуждены взять назад свое предложение. Я послал Стэттерду телеграмму.

«Поручители готовы покрыть расходы холодильную установку только случае прихода сюда и своевременного осуществления всех операций тчк Изменении маршрута сотрудничество невозможно».

А три дня спустя я получил письмо от компании «Джерси Илектрикл», датированное 6 июля 1953 года. Последний абзац письма гласил:

«Мы были бы благодарны за быстрейший перевод денег, и, чтобы предотвратить какие-либо задержки, полагая, что деньги поступят своевременно, мы просили компанию «Фрайгидэр» немедленно отгрузить снаряжение, так как мистер Стэттерд сообщил нам о своем намерении выйти из Джерси в конце июля».

11 июля. По-прежнему от Стэттерда никаких телеграмм, а тут еще письмо, влекущее за собой новые недоразумения. Выходит, 6 июля (дата на письме компании) Стэттерд знал, что не может выйти ранее 15-го; следовательно, он все же избрал средиземноморский маршрут, если только вообще собирается прибыть. Нильсен хотел быть у Стэттерда 10 июля, но он вряд ли сможет ждать до «конца июля».

Только 16 июля пришло новое письмо Стэттерда (от 9 июля). Он сообщал, в частности, что на следующий день ждет Нильсена и введет его в курс дела. Далее он писал, что во избежание полного краха советует мне отправить снаряжение в Мозамбик, куда он и придет своевременно.

В тот же день я ему телеграфировал:

«Письмо девятого получено письменно подтвердите прекращение сотрудничества

Смит».

23 июля 1953 года от Стэттерда пришло письмо, датированное 18 июля. Он ставил меня в известность, что ведет переговоры с французским и датским посольствами об участии в международной экспедиции, а также о том, что написал обо всем этом председателю Совета научных и промышленных исследований и Секретарю по иностранным делам.