Стальной прилив
Шрифт:
Молодой мужчина двинулся по стылым коридорам госпиталя, рассказывая о состоянии летчицы. Эмоциональная речь врача изредка прерывалась тяжелым кашлем. Несколько раз медик останавливался, сверялся с надписями на стенах и продолжал свой путь.
– Лицо можно будет восстановить? – внезапно произнес Сергей.
Мужчина остановился, резко повернулся на месте и посмотрел на полковника.
– Я не пластический хирург, но думаю… За деньги все можно сделать.
Врач пересек большое пространство пустынного зала, свернул в узкий промерзший переход и вышел к ярко освещенному коридору. Палец медика указала на
– Вот и одиннадцатая, двенадцатая дальше по коридору. Об обратной дороге не беспокойтесь. Я парочку сигарет выкурю и вас до выхода провожу.
– Спасибо, – с облегчением ответил Сергей.
Врач тяжело кашлянул, витиевато выругался и вытащил из кармана мятую сигаретную пачку.
В двенадцатой палате царил жутковатый полумрак. Тьму, собравшуюся в углах комнаты, пыталась разогнать единственная настольная лампа. В изголовье кровати виднелась капельница, за ней стояла кардиостойка, по дисплеям умной машины пробегали последовательности зеленых и красных сигналов. Монитор кардиографа рисовал пульсирующий график сердцебиения.
Услышав шаги Соколова, Дженнифер открыла глаза.
– Рада видеть вас, командир. В чью пользу завершилось сражение?
– Победа осталась за нами, американский флот уничтожен, – произнес Сергей, пододвигая к кровати стул. – Руку чувствуешь?
– К счастью, да, – улыбнулась Дженнифер. – Боль адская, кусок внешней обшивки насквозь пробил ладонь, а ремень параплана вывихнул плечо. Никогда со мной такого не было, хоть и раньше прыгать доводилось! Как-то раз, над Кенией я выкарабкалась из горящей кабины. Отделалась испугом и парой легких ожогов. Над Колумбией бросила машину после прямого ракетного попадания, вы и сами помните.
В этот раз все пошло наперекосяк. Ожоги, тяжелое ранение, переохлаждение организма, еще и щитовидка оказалась поражена. Короче говоря, собрала полный букет возможных прелестей.
– Мы тебя подлатаем, будешь как новенькая. Северский уже начал переговоры с хирургами.
– Дорогое удовольствие, – мрачно протянула Дженнифер.
– Не дороже человеческой жизни, – уверенно отозвался Сергей. – Я принимал вас в эскадрилью целыми и не собираюсь возвращать по частям. Лицо тебе выправят, руку залечат, а вот с полетами придется обождать.
Дженнифер закрыла глаза и тяжело вздохнула.
– Месяцев шесть.
– Может быть, и больше. Поднимешься в воздух, когда я буду уверен в том, что ты сможешь прикрыть своих ребят.
Пальцы Дженнифер коснулись руки Сергея.
– Спасибо за заботу, командир. Постараюсь вернуться в строй, как можно быстрее.
– В этом я не сомневаюсь, – улыбнулся полковник. – Сегодня вечером к тебе придет Джейн, я зайду завтра утром. Главное, не поддавайся отчаянию и не думай о ранах. Если все сложится удачно, то следующим рейсом Ольга перебросит тебя на материк. Полетишь, как привилегированный пассажир, первым классом.
Сергей посмотрел на часы и поднялся с неудобного пластикового сиденья.
– Пять часов, мне пора идти. Никонов требует отчет о сражении и список потерь, а я даже не приступал к заполнению электронных документов.
Дженнифер понимающе кивнула головой.
Сергей прикоснулся рукой к ее плечу, мягко улыбнулся и покинул пределы палаты.
430 миль к северо-западу от островов Бернадотта.
P-8 «Посейдон». Борт 11202. Патрульный самолет ООН.
20 ноября 2035 года, 20.03
Серебристый гигант P-8A скользил над арктическими волнами, словно огромный альбатрос. Изящная, вытянутая машина, построенная на базе пассажирского Боинга 737–300, несла в своем фюзеляже датчики радиоэлектронного слежения и аппаратуру воздушной разведки. В недрах военного лайнера работала бортовая радиолокационная станция AN/APS-137D, невидимые импульсы которой добирались до далеких советских патрулей. Вернувшиеся радиоволны приносили сведения о скорости вражеских машин, их высоте и избранной боевой формации.
Бортовой генератор «Посейдона» питал РЛС с синтезированной апертурой и систему радиотехнической разведки SIGINT, созданную инженерами фирмы Рейтон. Противоракетную защиту самолету обеспечивали устройства электронного противодействия EWSP, система инфракрасного перехвата DIRCM и интеллектуальная установка, занимающаяся созданием активных помех.
Борт 11202 мог самостоятельно защитить себя от большинства существующих угроз. Однако в этот раз системы установки помех работали в пассивном режиме. Вражеские самолеты были далеко, уцелевшие советские корабли уходили к полярной базе, в воздушном пространстве океана царствовала призрачная ледяная пустота.
«Посейдон» подошел к эпицентру атомного взрыва с северного направления. Чуткие датчики самолета собрали информацию о физической природе явления и элементах, использованных для создания ядерной боеголовки. ЭВМ «Посейдона» рассчитала примерную мощность «советского» боеприпаса, тогда как экспертная система P-8 проанализировала структуру элементарных частиц и начала поиск реактора, породившего найденные изотопы.
Покинув место катастрофы, борт 11202 развернулся по широкой дуге и стремительно набрал высоту. Забравшись в нижние слои стратосферы, серебристая машина легла на обратный курс и устремилась в сторону далекого американского побережья.
Воздушная база «Граф Бернадотт».
Временный штаб ПВО.
20 ноября 2035 года, 22.18
На столе, среди бумажных завалов мерцали огоньки электронных планшетов. Рядом с пепельницей росла серая горка сожженной бумаги и табака. Мощные вычислительные системы штаба были отключены, но в комнате все равно было душно. Никонов вытер со лба каплю горячего пота и прислушался. В коридоре раздались шаги, скрипнула тяжелая дверная створка.
Полковник затушил сигарету и повернулся лицом к незваному гостю. Протянув Сергею руку, Никонов мрачно протянул:
– Искренне рад вашему приходу, Соколов. Тут такое творится, что голова идет кругом. Я до сих пор не знаю, кто ответственен за атомный взрыв. Не мы – точно, но истинный виновник трагедии так и не найден. Мировые информационные каналы содрогаются от ненависти. Американцы в очередной раз приписали нам преступление против мира и окружающей среды.
«Зеленые» еще не высказывались, но реакция их будет предельно жесткой, ведь атомные боеголовки не каждый день взрываются.