Стальной Апостол
Шрифт:
Я проснулся. По-прежнему темно. 'Ещё ночь, что ли?' первая мысль. Потом я вспомнил, что я в ангаре под землёй. Тут солнце никогда не встаёт и не будит тебя лаская мягкими лучиками, сквозь окно. Рука нащупала мобильник, циферблат смартфона показывал пять утра. Прибавил два часа, тут же сутки по двадцать два часа, получилось семь утра. Нормально. Пора вставать. Нечего вылёживаться.
По привычке с утра я направился в комнату для 'уединения'. Вполне приличная и знакомая обстановка. 'Горшок' привычного дизайна, умывальник ручной работы вырезан целиком с неизвестного мне камня, краник весьма причудливой формы. В принципе всё понятно и обыденно, тут никаких сюрпризов. Даже туалетная бумага имелась, правда возникали сомнения, когда
А тут уже все были на ногах. Пацан уже о чём-то разговаривал с Толиком, держа в руках всё те же деревянные кружки, с которых мы не так давно отпивали горячую воду. Моя чашка меня тоже дожидалась, по-сиротски стоя на полу у матраса, на котором я спал. Аминель ушла в дальний угол и начала копошится в ящиках, которые стояли в углу.
– Доброе утро, Сивальон, - поприветствовал я парня, который стоял с кислой миной, выслушивая Анатолия.
– Светлый дух, - сказал мне тот в ответ.
Толик увидев моё замешательство на фразу парня успокоил меня. Он уже выяснил, что так у них принято здороваться по утрам и поставил меня в известность.
Мне хватило пары секунд, чтобы понять, о чем шёл разговор у этих двух. Анатолий требовал от парня предпринять какие-то действия для освобождения нашего земляка. Тот лишь отрицательно качал головой и говорил, что это совсем не входит в его планы. Толик продолжал настаивать на своём, указывая на танк. И так, в споре удалось выяснить много чего интересного.
Оказывается, танк не трофейный, а союзников. Точнее сказать, клана, который с ними состоит в союзе. Экипаж этой машины был вывезен с этого полуострова и госпитализирован. Единственный, то есть - единственная, кто способен завести этот танк, так это Аминель. Но механик с неё аховый, это не её специальность. Боеприпасов нет, горючее танка тоже практически на нуле. В общем куда не кинь, везде клин.
– Уважаемый Сивальон, - встрял я в разговор, - а есть ли какой способ освободить нашего товарища?
По началу парень не понял, кто такой 'товарищ'. То есть он не понял значения этого слова, но спустя секунды нам удалось объяснить пацану и рассказать про Павла, третьего с наше группы 'пришельцев'. Сивальон понял, но воодушевления на его лице не было. Он отошёл от нас и стал над чем-то размышлять, усевшись на стул. Мы с надеждой смотрели на него. Было видно, что он знает способ, но сейчас решает стоит ли ему помочь нам. Все за и против он взвешивал не долго, после чего нам объявил,
– Мы его выкупим.
А ведь парнишка прав, можно просто выкупить. К чему было придумывать кровожадные планы, когда можно было решить проблему достаточно банально. Вопрос только в цене, есть ли у них деньги и что они потребуют за это взамен?
Глава 4.
Через пол часа было принято решение выдвигаться в порт Кашка на невольничий рынок. Какую цену мы должны будем заплатить за их помощь он умолчал, оставив право услуги за собой с нас. Деньги у этого малого водились, и тут вопрос был не в цене, а в целесообразности и безопасности этой поездки в город. Как рассказал парень, Паши город весьма опасный и губительный для всех, без исключений.
И да. Я не ослышался, и он не перепутал слова. Сивальон сказал именно 'поездка', а не пеший поход. А выехать с этого ангара можно было только на одном транспорте. Именно на нём, на танке. Может быть я себе что-то надумал и у них где-то спрятан какой иной транспорт, но вряд ли я ошибся. Это
было очевидно, что поедим мы на вот этом железном коне.А это значить, что есть хорошая новость. Танк на ходу. И более того, он же не сам поедет. Кому-то нужно будет управлять им, а значить пилот есть. Признаться, честно, я даже немного волновался. Не знаю даже почему. Что в этом такого? Прокатится на танке, чуть ли не с ветерком. Романтика. Только вот было волнительно испытать это чувство. Никогда бы и в жизни не подумал-бы что, когда ни будь прокачусь на 'девяностике'. Между прочим, своём любимом танке из восьмёрок.
Теперь о насущном. В город соваться нам в таком виде было абсолютно нельзя, заявил Сивальон. Большая вероятность того, что нас с Толиком могут раскрыть. И мы тогда в одно мгновение из покупателей можем превратиться в товар. Паши ещё тот город. Пристанище для сброда мира всего. Самые отпетые мошенники и головорезы любой расы чувствовали в нём себя как дома. Единственный закон в городе был прост, кто сильнее тот и прав. Золотая монета и дорогие камни единственный бог, которого признавали в Паши. Никакими моральными и духовными принципами этот город не обладал, всё что ему нужно было, это толстый кнут и сладкий пряник. Всё остальное лишнее, немеющие никакого значения и смысла. Вот эти все чуждые понятия как: культура, религия, живопись, творчество не находили никакого отголоска в чёрных сердцах обитателей и гостей города. Единственное, что имело право на жизнь из искусства- так это музыка. Только то, что любили слушать в общей массе в Паши, некоторые критики не назвали бы и музыкой. Ругань под ноты и не более. Музыканты, которые в Паши были посажены на цепь у каждого борделя, или таверны. Это была работа рабов, развлекать хозяев и гостей города, отборной бранью под звук музыкальных инструментов.
Нам надо будет замаскироваться под вольных охотников, произнёс тогда парень, совещаясь с блондинкой. Они долго о чём-то спорили, размахивая руками и становясь в позы. В итоге, победил Сивальон. Он приказал нам порыться в ящиках и найти разного рода красные тряпки.
Мне не понравился его тон. Парень приказывал нам, а мы не его подчинённые. Замашки начальника, или сказывается не доскональное знание нашего языка? Что же, мы это выясним в скором будущем. Но однозначно скажу, как бы то ни было, мне всё равно пришлось не по нраву такое поведение пацана. Для того, чтобы мне приказывать, я должен принять отдающего приказания как лидера. А этого не было. Лидер должен заслужить уважение своих подчинённых и не просто на словах, а делом. Лидер должен быть тем, кого боятся и уважают, на кого хотят равняться и кому доверяют. Ничего этого у Сивальона не было.
Я не стал противится и показывать своё недовольство, я решил, что пока этот парень нам нужен, мы останемся с ним. Но не более того. По крайней мере я могу только за себя говорить, что творится в голове у Толика, то с этими вопросами к нему. Для себя я определился, а он уже как сочтёт нужным, так и волен поступать.
Через пять минут мы нашли красную ветошь, что-то на подобии красного флага. 'Коммунисты что ли здесь?' мелькнуло тогда у меня в голове, когда я стал разворачивать эту тряпку.
Ёпта! Да это действительно был красный флаг. И я своим глазам не верил, это был флаг Советского Союза! Твою ж мать!
– Толя, - закричал я, привлекая внимание своего напарника.
Тот обернулся на мой крик, оторвавшись от разборки всякой ерунды в ящике.
Я развернул флаг и показал ему.
Не ожидал такой реакции от Толика я. Тот упал на пятую точку, примостив свой зад на ящик и обхватил двумя руками голову.
– Японские боги, - только и сказал он.
Аминель подошла ко мне, недоумевая нашему поведению, буднично скользнув по флагу Советского Союза. Посмотрела на меня, на Толика и вопросительно передёрнула плечами, не понимая, что происходит с нами. Через мгновение появился пацан и присоединился к Аминель.