Стальная гвардия
Шрифт:
"Молодцы, - думаю, - правильно идут на сближение".
Гитлеровцы открыли сильный пулеметный и минометный огонь по наступающим за нашими танками стрелковым подразделениям. Пехотинцы залегли. В таких случаях выручить их могут только танки. Стремительный рывок сквозь огневую завесу - и танкисты наваливаются на огневые точки врага, огнем с коротких дистанций бьют по противотанковым пушкам, давят пулеметы и минометы. Стрелки вновь бросаются в атаку.
Наши танковые батальоны, ломая упорное сопротивление противника, устремляются в глубину его обороны. Охваченная паникой, фашистская мотопехота оставляет деревню Красея. Но наши вырвавшиеся на оперативный
– "Уран"! "Уран"! Почему замедлили продвижение? Доложите обстановку!
Командир танкового полка сообщает, что от рощи правее дороги на Демянск против батальона майора Дорожкова перешли в контратаку 20 немецких танков, поддерживаемых огнем самоходных орудий. Вражеские танки контратакуют и с окраины села Лужно, из них 15 машин наносят удар по батальону Баскакова. Наша пехота отстала. Егоров просил помочь артиллерией и тяжелыми танками.
– Немедленно выбросьте на шоссе подвижный отряд заграждения, - приказываю ему.
– На помощь Дорожкову направляю Доценко.
Командир роты тяжелых танков КВ старший лейтенант С. Г. Доценко был уже у меня на НП. Ставлю ему задачу срочно двинуться по Демянскому шоссе на поддержку танкового батальона майора Дорожкова.
Через некоторое время снова связываюсь с Егоровым:
– Как дела?
Егоров подробно докладывает:
– Рота КВ совместно с ротой старшего лейтенанта Фролова перешла в атаку. Вижу пять горящих немецких танков, остальные отходят. Доценко и Фролов начали преследование. На участке капитана Баскакова атакуют танки и до батальона мотопехоты противника. Направил Баскакову батарею противотанковых орудий. Пока он отражает атаку залповым огнем танков. Три вражеских танка подбиты, два из них охвачены пламенем.
– Дорожков пусть не зарывается, а Баскаков не отстает от него, - передаю Егорову.
– Не нужно батальонам поодиночке атаковать. Надо бить всеми силами полка при поддержке пехоты...
Взять сильно укрепленное немцами село Лужно до наступления нота не удалось. Наша пехота приблизиться в нему так и не смогла. Противник отсекал ее от танков плотным минометным и пулеметным огнем, прижимал к земле. Несколько наших боевых машин, вырвавшихся вперед, попали на минное поле и остановились с порванными гусеницами. Комбаты приказали экипажам поврежденных танков занять круговую оборону и не подпускать к себе немцев до эвакуации. Командиру полка я отдал распоряжение закрепиться на достигнутом рубеже, с наступлением темноты подвезти боеприпасы, горючее и горячую пищу, а утром выполнять ранее поставленные задачи.
Ночью прибыл эшелон с мотострелковым батальоном, которым командовал опытный фронтовик капитан Я. М. Шестак. Он задержался в пути, ожидая восстановления железнодорожных мостов, разрушенных фашистской бомбардировочной авиацией.
Прибытие мотострелкового батальона, а в ним и бригадного комиссара Н. В. Шаталова порадовало меня, Теперь вся бригада была в сборе и ее боевые возможности увеличивались. Сразу же после разгрузки этот батальон двинулся в расположение танкового полка с задачей наступать во втором эшелоне бригады.
На войне радость всегда соседствует с горем. Рано утром пришел ко мне страшно расстроенный начальник штаба бригады майор М. А. Любецкий.
– Что случилось, Михаил Антонович?
– Немцы захватили в плен начальника штаба танкового полка капитана Кривошеева и его помощника старшего лейтенанта Сизова.
– Как это произошло?
– До глубокой ночи я
не мог связаться с Кривошеевым, - рассказывал Любецкий.– Вынужден был поехать в полк. Встретил командира полка и спросил, почему не прислали итогового донесения за минувший день. А Егоров отвечает, что это, мол, не его забота, а начальника штаба. Интересуюсь, где же он. Егоров не знает, сказал, что с вечера находился в батальонах в не имел связи со своим штабом. Я уже собрался уезжать, когда Егорову доложили, что Кривошеев и Сизов вечером поехали на НП уточнить обстановку и получить новые данные, в пути сбились с дороги в нарвались на засаду немцев. Об атом сообщил водитель автомашины Зубарев, которому удалось бежать...
Неприятно было, что танковый полк в первый же день боевых действий потерял двух командиров, воевавших с начала фашистского нашествия. Егоров обоих хорошо знал и высоко ценил. Ругать и наказывать его было бесполезно: и без того тяжело переживал он эту утрату. Я все же серьезно предупредил, чтобы на будущее поддерживал непрерывную связь со своим штабом.
Зубареву мы не могли предъявить претензий. Парень молодой, местности не знал и вел автомашину по указанию Кривошеева, который сам ориентировался по карте.
М. А. Любецкий доложил, что в соответствии с моим решением потребовал от командира танкового полка выполнять поставленную задачу - взять село Лужно.
За ночь хорошо поработали наши саперы. Они проделали проходы в минных заграждениях противника. После короткого артиллерийского налета танковый полк при поддержке мотострелкового батальона протаранил вражескую оборону.
Уже в десять часов стадо известно, что А. В. Егоров находится в Лужно и приказал батальонам развивать достигнутый успех, наступая вдоль дороги на Демянск.
– Отлично!
– похвалил я танкистов.
– Неотступно преследуйте противника, постарайтесь силами подвижного отряда отрезать немцам пути отхода.
Предупредив Егорова, что скоро буду у него, я поехал в Лужно. В селе еще дымились разрушенные дома, в которых были оборудованы огневые точки, повсюду исковерканная техника, брошенное немцами оружие и много трупов.
Командир полка расположил свой НП иа юго-западной окраине села. Он разговаривал по рации с командиром второго танкового батальона капитаном Баскаковым.
– Ну как там у него?
– спрашиваю Егорова.
– Неважно, товарищ полковник. Продвижение черепашье. Говорит, что танки ползут почти "на брюхе". Местность заболоченная, не позволяет маневрировать. Упреждая мой вопрос о положении первого танкового батальона, Егоров продолжал: - У Дорожкова не лучше. Дорога на Демянск заминирована. Три танка подорвались. Остальные вместе с ротой КВ наступают по такой же трясине.
– Едем к Дорожкову, - предложил я Егорову, направляясь к его танку.
Через несколько минут мы были у стоявшего вблизи шоссе какого-то строения, нечто вроде сарая или риги. Здесь располагался НП комбата. Нас встретил начальник штаба капитал В. В. Лаптев, доложил, что майор Дорожков лично ведет батальон.
Танки, развернутые в линию, наступали всего в нескольких сотнях метров. Точнее, не наступали, а барахтались на болотистой, поросшей мелким кустарником ложбине. То один, то другой танк застревал. Их тут же вытаскивали, но они снова вязли, буксовали, надрывая моторы. Противник, видимо уверенный в том, что нашим танкам не пройти, вел лишь заградительный артиллерийский огонь. Изредка снаряды рвались и в боевых порядках танковых рот. "Хорошо еще, подумал я, - что погода нелетная, а то бы досталось нам от вражеской авиации".