Стальная бабочка
Шрифт:
— Стерва!
Из-за поворота коридора на нее вылетела Цайшен и вцепилась в волосы, грубо возвращая с небес на землю.
— Хитрая тварь! Это я должна была провести ночь с ним!
Девушки покатились по полу, Когьёку пиналась и пыталась сбросить с себя Цайшен, та немилосердно таскала соперницу за рыжие локоны.
— Пре-кра-тить! — От рыка Фаран, казалось, затряслись стены.
Она оттащила Цайшен от жертвы и отвесила ей подзатыльник. А затем, дивное дело, помогла Когьёку встать с пола.
— Ты в порядке? — с притворной лаской спросила Фаран. — Сорок тысяч… Самая высокая цена за всю историю «Белой лили».
Лицо Фаран исказила алчная гримаса, и Когьёку передернуло.
«Главная куртизанка… возможность самой выбирать клиентов, дорогие подарки и почет. Я ведь стремилась именно к этому».
Но после встречи с Синдбадом бордель начал казаться Когьёку еще более отвратительным, чем раньше. Синдбад открыл для нее другую жизнь, лучшую, настоящую. Он позаботился о ней, помог преодолеть страх перед первой ночью, был нежен и осторожен. Для него она была не просто куклой, которую можно дергать за конечности и крутить, как вздумается. С ним Когьёку в полной мере осознала, что значит быть человеком, а не вещью для утех. Одна только мысль, что другие мужчины осквернят ее, вызывала ужас. Нет, она сохранит верность ему!
«Чего ты хочешь?»
«Я хочу быть с вами всегда!»
Рядом назойливой мухой жужжал голос Фаран, ругавшей Цайшен и расточавшей похвалы Когьёку. Та методично кивала, но мысли ее витали далеко. Она приняла решение.
«Я не могу больше здесь оставаться».
Когьёку вернулась в свою комнату и начала готовиться к побегу. План у нее уже был, раньше она не раз прокручивала в голове возможные варианты побега, но ее всегда останавливал страх остаться одной во внешнем мире. Теперь она была не одна.
Синдбад обмолвился, что завтра днем отплывает в Синдрию, Когьёку собиралась найти в порту его корабль и незаметно прокрасться на борт. Она надеялась, нет, даже была уверена, что Синдбад не откажет ей в помощи. Она могла бы работать у него во дворце простой служанкой, делать самую грязную работу — лишь бы рядом с ним и в свободном мире.
За обедом Когьёку украла несколько кусочков хлеба и яблок себе в дорогу. Денег у нее не было, но она надеялась, что сможет быстро найти Синдбада, и они не понадобятся.
Фаран проявила невиданную щедрость и разрешила Когьёку отдохнуть в эту ночь.
— Тебе надо беречься для самых лучших клиентов, — с мерзкой улыбкой сказала Фаран.
Всю ночь Когьёку проворочалась без сна, раз за разом прокручивая в голове план, представляя реакцию Синдбада.
«А если он прогонит меня? Нет, не прогонит. В любом случае, стоит рискнуть. Я не могу больше так жить!»
Ранним утром, когда над кварталом удовольствий встало солнце, последние клиенты вернулись домой к женам, а усталые жрицы любви разбрелись по своим комнатам отдохнуть после ночных трудов, Когьёку вскочила с постели.
Она переоделась в неприметную одежду: простую льняную рубаху и штаны, заплела волосы в косу и спрятала под платком. Если повезет, ее примут за служанку.
Когьёку собрал в узелок припасы, из вещей она взяла с собой только шпильку матери. Драгоценностей, которые можно было бы продать, у нее не было — Фаран держала все сколько-то стоившие побрякушки у себя под замком и выдавала младшим куртизанкам лишь на время прихода гостей.
По сплетенной из простыни и одеяла веревке Когьёку спустилась
со второго этажа и притаилась в саду, среди цветущих розовых кустов. У входа в «Белую лилию» стояли два охранника, пройти мимо них незамеченной было сложно. Но на такой случай у Когьёку было готово решение: в заборе на заднем дворе она нашла расшатанную доску.Когьёку без труда покинула бордель и быстро зашагала улице. У лавки торговца рыбой она остановилась и юркнула в подворотню. Здесь стояла телега, на ней расположились пустые бочки из-под рыбы, которые раз в день торговец возил в порт за новым товаром. Запряженная в телегу пегая лошадка подозрительно уставилась на Когьёку, но та угостила ее яблоком, и животное успокоилось.
Когьёку забралась в одну из бочек, согнувшись в три погибели, кое-как устроилась. Тут ужасно воняло тухлятиной, Когьёку прикрыла нос рукавом и постаралась дышать ртом. Потянулись томительные минуты ожидания. Когьёку показалось, что прошло не меньше часа, прежде чем она услышала шарканье шагов, а затем бочку тряхнуло, и раздался скрип колес.
Торговец болтал сам с собой, уныло жаловался на весь свет и ругал лошадь. Бочку слегка потряхивало, что в сочетании с ужасным запахом, не очень понравилось желудку Когьёку, и он выказал горячее желание расстаться со вчерашним ужином. Когьёку сжала зубы и за борьбой с тошнотой не сразу заметила, что телега остановилась. Когьёку замерла. Если стражники у ворот заглянут в бочку — все пропало. На лбу выступил холодный пот, сердце бешено колотилось в груди, Когьёку казалось, что все точно услышат такой грохот.
— Привет, старый хрен!
— Сам ты хрен!
— Опять едешь в порт за тухлятиной?
— Не тухлятиной, а лучшей рыбой. Мне делает заказы сама госпожа Фаран!
— Ладно, давай открывай бочки.
Когьёку похолодела: такого развития событий она в своем плане побега не учла.
— Может не надо? — заныл торговец. — У меня сегодня куча дел, а тут еще время на вашу проверку тратить.
— Так положено, — строго возразил один из стражников.
Другой захихикал.
— Мало ли, может ты там украденную шлюшку везешь.
Мысли в голове Когьёку панически заметались, она лихорадочно пыталась найти выход из западни.
«Ткнуть открывшего бочку стражника шпилькой в глаз и сбежать? Поймают. Но я застану их врасплох…»
Пока она думала, послышался стук: похоже, стражники открыли одну бочку.
— Фу, как воняет-то! Меня сейчас вырвет! — пожаловался один из них. — Слушай, Шен, может ну его? Все равно в бочках нет ничего, кроме смрада.
— Ладно, проезжай, — разрешил другой.
От облегчения у Когьёку на глаза навернулись слезы.
«Меня будто какая-то высшая сила защитила. Рух, если ты меня слышишь, спасибо тебе!»
Телега ехала по улицам города, Когьёку вслушивалась в звуки снаружи: голоса, стук копыт, топот ног. Иногда раздавался звонкий детский смех, и тогда горло Когьёку сдавливал спазм. Там, в городе, жили люди, радовались, грустили, любили. Испытывали все то, чего она была лишена.
Когьёку воспользовалась шпилькой и проделала в старом дереве дырку, чтобы следить за обстановкой. Примерно через час телега остановилась, послышались шаги торговца. В щелочку Когьёку увидела, что он вошел в какое-то здание. Она поспешно откинула крышку и выбралась из бочки. В нос ударил соленый запах моря, лицо обдало свежим ветром.