Сталин: арктический щит
Шрифт:
Так, юрисконсульт Осоавиахима, ведущий специалист страны по воздушному праву В.Л. Лахтин писал: «СССР вправе проявлять беспокойство за стратегическую безопасность своего колоссального северного побережья и островов, расположенных в Северном Ледовитом океане и прилегающих к советским берегам». Указал, что подобные опасения отнюдь не надуманные. С попыткой аннексии в полярной области Советскому Союзу уже пришлось столкнуться не только несколько лет назад, при высадке канадцев на острове Врангеля. Напомнил Лахтин о «появлении в текущем году (достаточно, правда, завуалированных) сведений в иностранной прессе о политических задачах, которые ставил своей экспедиции итальянский генерал Нобиле».
В.Л. Лахтин рассмотрел все три сложившихся в международной правовой практике факта, должных
В.Л. Лахтин не стал категорически отвергать факт эффективной оккупации. Попытался существенно расширить его, наполнив несколько иным содержанием. Предложил учитывать не только привычное понятие «заселение», но и просто использование сравнительно неширокой прибрежной полосы в научных и экономических целях. Для создания радиометеостанций, добычи полезных ископаемых, баз рыболовов и зверобоев. Словом, все то, что уже давно делалось в Гренландии и на Шпицбергене, совсем недавно — на Ян-Майене и острове Врангеля. Кроме того, посчитал возможным рассматривать как все ту же «оккупацию» даже регулярные и нерегулярные посещения полярных островов судами стран-суверенов. Обе же новации объединил общей формулой «район тяготения», выдвинутой еще в 1861 году американским юристом Холлеком и поддержанную в 1928 году другим американцем, Дэвидом Миллером.
Что же касается третьего фактора, подтверждающего суверенитет, то здесь Лахтину не пришлось мудрствовать лукаво. Он просто напомнил о достаточно хорошо известном всем юристам-международникам. О конвенции России, подписанной с США в 1824 году и договоре о продаже Аляски 1867 года. О нотификациях своих прав на полярные острова и архипелаги, сделанных Россией в 1916 году, повторенных СССР в 1924 и 1926 годах. Большего в данном случае и не требовалось.
И все же как профессиональный и опытный правовед В.Л. Лахтин не стал настаивать на абсолютной правоте, непогрешимости своих достаточно спорных суждений. Посчитал их всего лишь предложениями, которые наряду с иными следует непременно обсудить на конференции, идею созыва которой предложила Великобритания. Конференции с участием всех приполярных государств — СССР, США, Канады, Дании, Норвегии и Финляндии, где и будут окончательно согласованы границы в Арктике54.
Лахтин вернулся к проблеме в сорокапятистраничной брошюре, далеко не случайно изданной в это же время Наркоминделом. В ней повторил прежде сказанное, но в развернутой форме. С подробными экскурсами в историю, всеми столь необходимыми цитатами из дипломатических документов, даже с картой Арктики.
«Вопрос владения северными приполярными пространствами, — писал Лахтин, — крайне важен, поскольку он обеспечивает за Союзом ССР успешное разрешение целого ряда важнейших задач. Сюда относятся и охрана безопасности всей необъятной линии нашей северной границы, и развитие экономики северных областей Сибири, и сохранение в своих руках Северного морского пути, и развитие прибыльнейшего горного, пушного, зверобойного и рыболовного промыслов, и, наконец, сулящая грандиозные перспективы эксплуатация трансарктического воздушного пути…
С увеличивающимся международным значением советских полярных владений, своим политико-географическим расположением… они должны вызвать с нашей стороны меры к охране этих владений путем их лучшего изучения, учащением посылки наших экспедиций, заблаговременным устройством в первую очередь метеорологических и радиостанций, а затем и аэродромов. Главным же образом необходимо установить периодическое патрулирование наших морских и воздушных судов с осуществлением ими функций надзора за иностранными охотничьими, рыболовными и т. п. партиями»55.
Так
впервые была сформулирована и предана широкой огласке арктическая доктрина СССР. Теперь следовало отстаивать ее. Всеми доступными средствами. Но прежде всего — защитить права на Земле Франца- Иосифа.В своем очередном письме-дневнике от 18 апреля 1929 года А.М. Коллонтай сообщала из Осло: «Проблема Земли Франца-Иосифа для Норвегии является таким же важным вопросом, как и вопрос о Восточной Гренландии. Норвежцы, собственно, рассматривают эти два вопроса в аспекте своей так называемой северной политики… Профессор международного права Кастберг, официальный эксперт МИДа, в довольно пространной статье формулирует точку зрения МИДа. Проф. Кастберг в качестве главного аргумента объявления суверенитета выдвигает «эффективную оккупацию». Он косвенно полемизирует со своими московскими коллегами (Сабанин, Лахтин), подчеркивает, что принцип сектора не признан международным правом и что Норвегия ни в коем случае не может считаться ни с подобной международной политикой, ни с аргументами т. Сабанина и проф. Лахтина.
Вопрос о секторе не столько интересует норвежцев с точки зрения суверенности СССР над Землей Франца-Иосифа, сколько с точки зрения автоматического расширения, в силу секторального принципа, верховных прав Дании на Восточную Гренландию… Они категорически высказываются против этого принципа; наряду с аргументацией «эффективной оккупации» они выдвигают также свои «исторические права», право первенства научных исследований и тесные связи Северной Норвегии с Восточной Гренландией и Землей Франца-Иосифа»56.
Подогревали страсти вокруг полярного архипелага сообщения западной прессы о подготовке экспедиции на Землю Франца-Иосифа не только норвежцев, но и итальянцев. Официально — для поиска пропавших членов экипажа «Италия»57. Выжидать больше было нельзя, и 20 мая 1929 года коллегия Наркоминдела обсудила ситуацию. Учла, что еще 5 марта того же года Совнарком СССР утвердил решение о создании на Земле Франца-Иосифа геофизической обсерватории и радиостанции, ассигновав на это 207 тысяч рублей. И приняла постановление, носившее рекомендательный характер: «Указать отделу научных учреждений СНК СССР на желательность, чтобы наша экспедиция прибыла на Землю Франца-Иосифа раньше норвежской и итальянской экспедиций, и просить дать директиву нашей экспедиции — избегать столкновений с другими экспедициями, которые могут прибыть на Землю Франца-Иосифа во время ее пребывания там, и в случае намерений норвежцев и итальянцев обосноваться на этой земле, указать, что она не может этого допустить без разрешения советского правительства»58.
Спустя месяц, когда советские полярники уже готовились к отплытию на Землю Франца-Иосифа, коллегия НКИД вернулась к вопросу и наметила программу действий не только для экспедиции, но и для ее руководителя, О.Ю. Шмидта: «а)…не разрешать норвежцам устанавливать свою радиостанцию… б) признать необходимым, чтобы т. Шмидт поехал на Землю Франца-Иосифа не только в качестве главы научной экспедиции, но и в качестве правительственного комиссара… в) дать т. Шмидту полномочия от НКИД на право выдачи виз и разрешений иностранцам на пребывание на Земле Франца-Иосифа… е) предложить т. Шмидту немедленно по прибытии на Землю Франца-Иосифа сообщить по радио в порядке доклада советскому правительству о прибытии экспедиции к месту назначения и о водружении им на Земле Франца-Иосифа советского флага»59.
О.Ю. Шмидт, да еще наделенный мандатом правительственного комиссара северных земель, впервые оказался в Арктике. Но благодаря помощи капитана ледокола В.И. Воронина и заместителя по научной части В.Ю. Визе, не раз уже бывавшего в водах архипелага, справился с ответственным поручением.
29 июля 1929 года ледокол «Георгий Седов» подошел к Земле Франца-Иосифа и бросил якорь в бухте Тихой острова Гукер. 29 июля 1929 года над архипелагом подняли алый флаг Советского Союза. 29 августа завершено строительство геофизической обсерватории. 30 августа впервые вышла в эфир самая северная радиостанция. Советская радиостанция на Земле Франца- Иосифа.