Чтение онлайн

Достоевский вспомнил то чувство, от которого он успокоился в небытии телепортации.

— Да… Я вдруг почувствовал, что я есть.

— Да, вы есть. Открою вам небольшой секрет: из всех суперпроекций сегодня на Земле вы – единственный, кто на самом деле есть.

Достоевский уже открыл рот, но существо сразу же озвучило ответ.

— У вас есть душа.

— То есть, у проекций других известных людей ее нет? — неожиданно для самого себя он перескочил на этот нелепый вопрос.

— То, для чего вы понадобились людям, требует души. Кроме того, Достоевский без души – это уже не Достоевский.

— Х-хорошо, — осторожно согласился Федор Михайлович, решив

пока не трогать инопланетные представлении об этике и, тем более, не возражать.

— Для вас я хотел бы называться именем «Уриил».

— Э-э. Ведь это имя одного из архангелов?

— Вы правы, но не в этом суть. Я выбрал для встречи вас и…

— ВЫ?

— Я. Неважно, как, но именно вас я вызвал.

— Значит, вы внушили это перфекторам? Но для чего?

— Чтобы узнать о будущем людей.

— Простите, я не понимаю, какое это имеет значение, для этого нужен ученый, властитель или хотя бы… постойте, — он, кажется, понял.

— Все, правильно, нам был нужен учитель. Учитель, но не простой, а тот, кто знает людей настолько, насколько знаете его вы.

— Я – учитель?

— Не совсем, но вы знаете великое множество пока еще маленьких людей, в какой-то мере видите их будущее. Будущее вашей планеты.

— Д-да, что-то подобное мне приходило в голову.

— Не что-то, а Промысел. Двадцать лет назад академик Волков открыл генетическую суперпроекцию, а через 9 лет появились, или, точнее, возродились вы, так?

— Положим, что возродился.

— Но перед этим, в середине тридцатых в Союзе прошли первые опыты по телепортации материи. А теперь люди делают первые шаги в межзвездной телепортации. То, что между открытием Волкова, вами и телепортацией есть прямая связь, не относится напрямую к нашей теме, но можете поверить, эта связь бесспорна. Могу лишь сказать, что и это – Промысел.

Достоевский лишь изумленно смотрел на волны плазмы перед собой.

— Люди технически доказали, что они могут войти в галактическую эру.

— Очевидно, так, — Он немного пришел в себя.

— Но может ли галактическая эра принять человечество?

Достоевский подскочил от неожиданности.

— И-и, как же я вам скажу? Это же вам решать, а не нам.

— Конечно, решим это мы, но для этого мне нужно узнать кое-что от вас.

— Что же?

— Чего хотят дети?

— Ну, это сложно в двух словах сказать. Одни хотят стать космонавтами, покорять галактику, другие – гидроинженерами, бороться с затоплениями в Китайской республике, третьи – гравитационщиками или даже социальными перфекторами.

— Нет, я не это имел в виду. Чего они хотят в мире? Как они хотят жить?

— Конечно, при социализме, в Союзе. Ведь в нашей стране во главу угла поставлен не капитал, а человек, а государство только защищает равенство возможностей для всех, гарантирует образование и охрану здоровья.

— И не это. Кстати, у государства, которое защищает всех, велик соблазн взять этих всех под контроль, диктовать свою волю и подчинять. Вы же знаете, как это было у вас в прошлом веке?

— Вы имеете в виду построение коммунизма железной рукой? Этим люди уже переболели, и никто не станет голосовать за диктаторские законы, за цензуру, однобокое идеологическое образование, я не помню ни одного перфектора, который бы…

— Постойте, это лишь частный случай. И вы не знаете, в какие ловушки можно попасть, если мыслить только категориями социальных перфекторов.

— Люди, наконец, поняли, что такое свободный выбор.

— Да, но поняли ли они, какова ответственность при настоящей свободе? Я хотел бы вам кое-что показать, —

здесь переливы плазмы стали пульсировать ослепительно белым и Достоевский зажмурился.

— Взгляните.

Достоевский открыл глаза, чтобы удивиться в очередной раз за этот день. Он стоял на холме в окружении причудливых доисторических папоротников, Уриил парил рядом. Ящеры всех видов и окраса – кто медленно, кто быстрее, сновали, перелетали, рыскали или медлительно топтались в низине перед ними.

— Этот тираннозавр свободен, так же как та пара птеродактилей, ну и те бронтозавры тоже. Понимаете, животные не знают несвободы, но они не ведают и ответственности. Эволюция, как говорят о земном биологическом Промысле люди, учит, что выживает наиболее приспособленный.

— Так же и люди, — задумчиво проронил Достоевский.

Вспышка – и они очутились на «Гагарине».

— Вот ключевой вопрос. ТАК ЖЕ, Федор Михайлович?

— Постойте…я понимаю. Нет, нет, не так же! Как же мы, как волки что ли? Homo homini lupus est? [11] Тьфу!

— В этой галактике есть и другие, мы их называем «отверженные» расы, которые были бы рады ответу «Да».

— Нет!

— Но ведь это эволюция? А многие ли понимают то, что эволюция на Земле была инициирована лишь с одной целью – просеять и оценить все варианты, все ошибки и получить совершенный Образ для жизни на вашей бесценной планете? Что у эволюции была одна главная цель, эта цель – человечество, и что она давно уже достигнута? Могут ли ваши перфекторы осознать то, что соперничество, вражда, стяжательство, обман и эгоцентризм – это остатки той же самой животной эволюции, которую вы только что видели, что это атавизмы тернистого пути творения, с которыми вы тысячелетиями не можете расстаться? Это те хвосты и та шерсть, к которым человечество привыкло настолько, что считает это и по сей день нормой, а некоторые и сегодня продолжают говорить о человеке не более как о животном. Но настал день, когда вы вышли из колыбели своей звезды, потому вы должны осознать и ответить здесь и сейчас, суждено ли людям оставить их «хвосты и шерсть» в прошлом, или же вам суждено навсегда остаться на дозвездном уровне, — мягкий спокойный голос Уриила звучал в тишине «Гагарина» громоподобно.

Достоевский ошеломленно глядел на раскрывшиеся во всю длину зала «крылья» Уриила и лишь покачивал головой, осмысливая эти слова.

Он медленно остановил свой блуждающий взгляд на центре переливающейся плазмы и твердо заявил:

— Я верю. Верю в новых людей. Я не могу говорить за всех, но я видел души многих детей, и они защищены от этих «атавизмов».

Уриил молчал, и Достоевский снова ощутил пробегающую по телу рябь. Он терпеливо ждал.

— Вы говорите правду, что на самом деле знаете многих из этих новых людей, — спустя пару минут, которые тянулись для Достоевского много дольше, произнес Уриил.

— И что будет дальше?

— Дальше…Хорошо, я полагаю, мы пробно включим расу людей в кандидаты Межгалактической Лиги Разумных Жизнеформ, при этом координирующим государством от Земли может стать только Союз Свободных Социалистических Республик.

Достоевский почувствовал, что, наконец, все решилось, и диалог, о котором говорил Сергей Михалыч, все же найден. Ему впервые за многие годы захотелось курить.

Уриил продолжал:

— Кандидатский голос в Совете Лиги мы решили предложить вам.