СССР-2061. Том-8
Шрифт:
Первые поселенцы Марса, возраст которых варьировался от восьмидесяти до ста десяти лет, жили в Ретрограде, наслаждаясь своими сокровенными привязанностями – креативным садоводством, рыбалкой, написанием мемуаров, осваиванием вечного гончарного круга, рукоделием и варкой клубничного варенья.
Фрол пересёк сквер и подошёл к танцплощадке. Эстрада была украшена надувными шарами, а на скамейке лежала забытая кем-то атласная театральная сумочка.
Возле автомата с газировкой он остановился и опустил в щёлку трёхкопеечную монету. В гранёный стакан полился вишнёвый сироп, а за ним – пенясь и шипя, пузырящаяся прохладная
Он сорвал с клумбы бумажную ромашку и, сосредоточенно стал пересчитывать лепестки: любит, не любит, любит, не любит, любит… рассмеялся и побежал вдоль бутафорной берёзовой рощи, мимо искусственного пруда, к домику, увитому пластмассовыми розами и клематисом. На деревянном заборе улыбалась глиняная трехцветная кошка, вдали жужжала электропила, куковала механическая кукушка, а под плеск воды из поливочного шланга, садовое радио тихо выводило:
«Разбрелись возле тихой реки, васильки, васильки, васильки…»
— Бабуля! — позвал Фрол.
Бабушка вышла ему навстречу в соломенной шляпе и батистовом сарафане до пят, — стройная, загорелая, со смеющимися морщинками у глаз:
— Фролушка приехал! Сейчас чаёвничать будем!
Она накрыла стол в беседке: вынесла самовар, мёд, пышные оладьи, сметану… заварила в чайничке мелиссу и смородиновый лист.
Когда в чашках задымился душистый чай, подошел дед – высокий, крепкий, с рубанком и рулеткой в руках.
— Привет, внук! Ты у нас заночуешь? Можем ночью рыбу поудить, — он кивнул в сторону небольшого бассейна, в котором плескались два десятка радиоуправлямых лещей.
— С удовольствием! А я привез вам новый времясберегающий компрессор. Когда заняться будет нечем или настроение неважное, нужно прилечь и подключить прибор. Ночной сон – не учитывается. Соотношение – один к ста. Каждый час такого сна превращается в сто часов вашего жизненного резерва! Это новая разработка Академии Наук, нам тоже такие выдали.
— Спасибо, внучек, — улыбнулась бабушка, — пригодится! У нас с дедом есть мечта!
Она подвела Фрола к садовому телескопу:
— Видишь зеленоватую звёздочку? Мы родились на ней… и с годами все чаще снятся нам трамваи нашего детства, летние кинотеатры в черноморских посёлках, школьные вечера и цветущие пионы на могилах наших родителей. Мы – невозвращенцы, но надеемся дожить до того времени, когда можно будет запросто слетать на Землю.
— На современных кораблях полёт займет двести пятьдесят девять суток по эллипсу и семьдесят – по параболе, — сказал дед, — но космолеты с ядерными двигателями в скором будущем смогут добраться до околоземной орбиты всего за пять-шесть часов! Так что будем консервировать время, чтобы сбылась наша мечта! А теперь, давайте пить чай!
По коридору Института Новейших Технологий, поскрипывая металлическими суставами, двигался Робот – смотритель. Одна из микросхем его мозга диктовала ему представление об идеальном порядке. На ходу заменив перегоревшую лампочку и высосав носком ботинка пыль вдоль плинтуса, он заметил ещё один непорядок – приоткрытую дверь в лабораторию. Включив максимальную дальнозоркость, он заглянул внутрь.
Профессор с красной звёздочкой в левом ухе склонился над микроскопом, а увеличенные в десятки раз изображения, ритмично мелькали на гигантском
мониторе:пластиковые чешуйки, геометрические сегменты полукруглых крыльев, частицы красного пигмента, черные вкрапления шунгита, капроновые жгутики зрительного нерва, чип с системой координации и адаптации… запаянная ампула с цифровым информационным кодом.
Робот увидел, как игла-микрон поддела место спайки, и бесконечное количество чисел помчалось бегущей строкой.
— Двухсот пятидесятизначное число! — с восторгом воскликнул профессор, потирая руки. — Ещё одно подтверждение моей гипотезы мироздания: «Всему – своё время!» Пока квантовый криптограф будет подбирать ключ к шифру, сделаю учетные записи, итак:
«Обнаруженная модель изготовлена из высокотехнологичных материалов, неподвижна, полностью идентична реальному подвиду жесткокрылых членистоногих, обитавших на планете Земля и именуемых кокцинеллами, коровками Моисея, жуком Святой Девы Марии или птичкой Девы. По древним поверьям – считается слугой Богородицы и играет роль посланца, приносящего людям удачу»
Профессор, не отходя от микроскопа, собрал воедино все составные части жука, и словно маленькую красочную брошь, положил в специальный контейнер у открытого окна. Робот ослабил зрение, тихонько прикрыл дверь, и никто не заметил, как через пару секунд чудо-экспонат бесследно исчез.
* * *
Закат окрасился алым заревом. Сумеречные тени вплелись в бутоны рукотворных цветов, светодиодами зажглась листва на фонарях-рябинах, остановили бег тротуары…"Спят усталые игрушки, книжки спят…»
Двое малышей во фланелевых пижамах шептались, сидя на подоконнике.
— Ну, покажи-ии… я никому не скажу!
— Поклянись!
— Клянусь Поясом Астероидов!
Маленький кулачок разжался – на ладошке лежал красный шарик с черными крапинками.
— Может, это кусочек кометы или застывшая капля заката?
— Она не застывшая, она – живая!
— Не верю…
— А я верю! Просто её нужно согреть.
Малыш сложил ладони коробочкой и стал дышать в них.
Шарик качнулся, по бокам у него появились тонкие лапки, выглянула чёрная головка, красная спинка в чёрный горошек разделилась надвое и… он взлетел!
— Это Божья коровка!!!
— Кто тебе сказал?
— Никто…я это сам знал… всегда…
— На Марсе никогда не было, и нет коровок!
— Теперь есть!
Дети, затаив дыхание, посмотрели на звёздное небо.
— Божья?!!!
— Да…
Наступила ночь. Город спал, отдыхая от дневных забот, тревог и суеты. Звенели электрические цикады, из калориферов дул тёплый летний ветер с ароматом маттиол, а сквозь прозрачный климатический купол глядели россыпи загадочных созвездий.
В кухонной кают-компании дома номер 12345 горел свет. Папа, в атласном стёганом халате, величаво восседал в кресле из бурого дерева, с коваными когтистыми лапами на каждой изогнутой ножке. Мама, в цветастой ночнушке, откинулась на высокую, с тиснеными символами, спинку красного кожаного кресла. А электронный лабрадор Фобос уютно устроился в авангардном плетении из металлической лозы.
— Видишь ли, — рассуждал папа, — нельзя идти вперёд, не оглядываясь, какие бы заманчивые горизонты не манили. Любая эволюция имеет начало и ни в коем случае нельзя его отсекать, это все равно, что лишить структуру ДНК одного из звеньев.