Срывая маски
Шрифт:
– ...с ума сойти, какой лапочка...
– ...я бы была его...
– ...дааа...
В общей эйфории я и не заметила, как он позволил нам сесть.
– Ингрент, какие-то проблемы?
– спросил преподаватель.
Я вздрогнула. Лицо начало жечь от стыда.
– Она хочет телепорт в вашу комнату!
– засмеялись девчонки.
Я густо покраснела и, боясь посмотреть на преподавателя, тихо ответила.
– Простите, господин профессор. Я задумалась о трудности вашего предмета.
Он приподнял бровь.
– Садись, Ингрент.
– я быстро упала на стул, мечтая о том, чтобы
Ну, нельзя быть таким красивым! Это просто преступление! Хотя...не мне судить.
В нашем мире женщины за такого мужчину могут устроить целую бойню. А уж если он и богат...
– Советую брать всем пример с Ингрент. Она верно задумалась.
– сказал профессор и десятки разъяренных глаз уставились на меня.
– Мой предмет действительно очень сложен, как для прекрасных дам, так и для мужской части вашего коллектива.
После такой речи вся женская часть снова завздыхала.
И я с ними вместе. А в голове как будто туман стоит. Я помотала головой. Только не влюбись, дуреха. Мало тебе неприятностей? Вот и сиди, мычи в тряпочку, и слюни не распускай. Странно все это. Очень странно.
– Открыли тетради.
Зашуршали листочки.
– Записали мое имя, - девчонки захихикали, а парни только головами покачали - Нирт фон Джет Фоль Кару.
Мы дружно заскрипели ручками и засмеялись над шуткой профессора про вековые деревья и магов недоучек, хотя смешного в этой "шутке" ничего не было.
– Сегодня мы с вами изучим рецепт зелья Правды. Для боевого факультета это одно из базовых зелий. Используется при допросах и пытках или как тайное средство за общим банкетным столом.
Корень мандрагоры, пятка пилигрима, порошок шкуры единорога и пыль ста дорог. Вот все ингредиенты, которые входят в это зелье. Вроде и ничего сложного. Всего лишь смешать в нужной пропорции и варить на огне определенное время.
Но стоило только дотронуться до первого ингредиента, корня мандрагоры, как послышались завывания и визги. Нееет. Корень не живой, не он визжал. Это упырица. Ее было не видно, но судя по тому, как синели и падали парни, ей нравится мужское население, гораздо больше, чем женское, а это значит, у нас есть преимущество. И немного больше времени, чем у парней.
Она душит их до потери сознания и раскидывает все, что находится на столе. Как-то не хочется терять дыхание и сознание вслед за ним.
Некоторые парни и девчонки стали петь. Кто что. Каждый на свой лад. А у меня как назло только одна песня в голове кружится. Только песня Алсу. Я пела ее одно время, после расставания со своим бывшим. Она грустная. Навевает такие воспоминания.
Но делать нечего, я стала петь. Тихо, не надрывая голоса, как делали это некоторые мои однокурсники. Можно сказать, просто стала бубнить песенку себе под нос.
– Звезды поднимаются выше,
Свет уже не сводит с ума.
Если ты меня не услышишь,
Значит, наступила зима.
Небо, загрустив, наклонилось,
В сумерки, укутав дома,
Больше ничего не случилось,
Просто наступила зима.
Завывания прекратились, а мои однокурсники вылупились на меня как на восьмое чудо света. Да знаю, я знаю. Ни слуха, ни голоса нет. Но жить хочется.
Не прекращая петь, я взяла корень мандрагоры и стала толочь в ступке. Может и упырицу скрутит от моего вокала?– В тот день, когда ты мне приснился,
Я все придумала сама,
На землю тихо опустилась
Зима, зима.
Я для тебя не погасила
Свет в одиноком окне,
Как жаль, что это все приснилось мне.
А потом мне стала слышаться мелодия. Как в минусе. Едва не сбилась со слов, но кто-то зашипел:
– Пой-пой, пока она не пришла в себя...
И я продолжила петь, добавив в кипящее зелье пыль ста дорог и порошок шкуры единорога.
– В сны мои луна окунулась,
Ветер превратила в туман.
Если я к тебе не вернулась,
Значит, наступила зима.
Может, помешали мне тени,
Может предрассветный обман.
А помнишь, мы с тобою хотели,
Чтобы наступила зима?
И тут на припеве, мне стали подпевать все ребята в аудитории, которые конечно в сознании были. Я удивилась и едва не потеряла мысль во второй раз, но все же, сумев взять себя в руки, продолжила петь.
А вот последний куплет дался мне с трудом. После добавления пятки пилигрима зелье стало синим, и от него пошел гадкий запашок (видимо этот пилигрим при жизни пятки свои не мыл), но мне еще нужно немного поварить. Видимо запах токсичный потому, что я вдруг стала петь значительно громче. И мой голос усилился еще и за счет свод пещеры.
– Голос, тихий, таинственный!
Где ты, милый, единственный,
Сон мой?
Вьюгой, белою, снежною,
Стану самою нежною,
Сон мой.
Последний припев упырица помогала нам допевать, тихонько подвывая в такт и постукивая склянками на столе, павших в бою сокурсников.
Наконец зелье изменило свой цвет. Стало прозрачным как вода. Только искривления жидкости давали понять мне, что я приготовила совсем не воду.
Если честно у меня от напряжения все лицо и спина стали мокрыми, руки трясутся как у алкоголички и ноги подкашиваются.
Профессор подошел ко мне.
– Прекрасно. Что ж, проверим насколько хорошо, ваше зелье правды.
Достав маленькую мерную ложечку для пробы, профессор повернул краник последнего сосуда на моем столе, и на ложечку упала капля моего первого зелья.
Вот он подносит ложечку ко рту.
Мне так страшно.
Все. Сейчас как заорет на меня...
– Вы можете задать мне три вопроса, Ингрент.
Я посмотрела на него, потом на однокурсников. Была у меня в голове кое-какая мыслишка, с хвостом с моей родины. Вот только, если я ошибаюсь, то так огребу. Хотя, наверное, и за правду не меньше получу по шее.
– Господин профессор, вы - инкуб?
– почти шепотом спросила я.
Его глаза застекленели, а девчонки зло зашипели на меня.
Как я посмела так плохо думать о профессоре, но ответ заставил всех шарахнуться в сторону.
– Да.
– ответил профессор и я увидела ужас на лицах однокурсниц и полное понимание на лицах парней. А злорадство стало таким ощутимым, что даже я едва сама не шарахнулась в сторону от профессора, но сдержалась.
– Разве не опасно ставить на место профессора инкуба?
– вполне спокойно спросила я.