Спящий детектив
Шрифт:
— Изида, — сказал он, — положи аккуратно плащ мой на стул у окна. Я сяду там.
Гримсби подскочил, чтобы предложить свою помощь.
— Нет, нет! — воскликнула Изида, однако же обворожительно улыбнулась инспектору. — Никто, кроме меня, не должен прикасаться к плащу, пока отец не сумеет уловить ментальное впечатление!
Она расправила плащ, полностью закрыв им стул; Морис Клау опустился на сиденье.
— Еще чашку кофе, — распорядился он, и Изида налила и поднесла ему чашку. — Этот кофе с Явы — никак не кофе. Нет кофе, кроме мокко. Вы, англичане, никогда тому не научитесь. Возвращайтесь через час, джентльмены. Изида, позаботься, чтобы никакие звуки не мешали, ни изнутри, ни
— А другие джентльмены? — спросил Гримсби. — Полагаю, их также ждут дела. Я говорю о сэре Джоне Карроне из департамента по делам Индии и мистере Гаутами Хинджи, посланнике гаэквара.
— Безусловно — конечно, — задумчиво сказал Клау. — Впрочем, захотят они немедленно узнать итог моих исследований. Послушайте — мистер Андерсон останется; он будет представлять город. Мистера Хинджи, вероятно, также попросите остаться, дабы представлять гаэквара — то есть продавца; и сэр Джон Каррон останется, если будет он так добр. Проследите за этим, мистер Гримсби, и пусть ничто более меня не беспокоит.
Мы оставили его в комнате и вернулись в кабинет.
Сэр Джон Каррон выразил готовность остаться.
— Позвольте мне воспользоваться вашим телефоном, — сказал он, — мне необходимо отменить встречу.
У мистера Хинджи других дел не было, а обязанности мистера Андерсона так или иначе предписывали ему оставаться в конторе. Остальные, тихо переговариваясь, вышли; затем сэр Джон, Хинджи, Гримсби, Изида Клау и я прошли в комнату для посетителей по другую сторону коридора, куда были поданы закуски и сигары для джентльменов; гостеприимный и чрезвычайно обеспокоенный мистер Андерсон, желая нас развлечь, устроил на столе выставку газет и журналов.
Эта любопытная интерлюдия никогда не изгладится из моей памяти.
Сэр Джон Каррон, высокий, загорелый военный средних лет с прекрасной выправкой, с неприкрытым восторгом изучал в монокль Изиду Клау. Та с обычной невозмутимостью выдержала его взгляд и завязала с восхищенным баронетом разговор об Индии, к которому присоединился и мистер Хинджи. В мистере Хинджи чувствовалось спокойное самообладание индуса высшей касты, и его смуглое привлекательное лицо не выразило никаких признаков раздражения, когда сэр Джон заговорил с ним тем высокомерным и в то же время покровительственным тоном, каким иные англо-индийские офицеры обращаются к хорошо воспитанным туземцам. Гримсби, всем своим видом выражавший осознание социального неравенства, большей частью молча выпускал клубы дыма — Изида позволила ему закурить сигару. Видя, как он искоса бросает взгляды на погруженное в беседу трио, я решил вмешаться и через некоторое время сделал разговор общим, явно заслужив благодарность инспектора из Скотланд-Ярда.
— Знаете, инспектор Гримсби, — сказал сэр Джон, — до нынешнего дня меня ни разу не обыскивали. Богом клянусь, вы с толком провели обыск! Меня так и подмывало дать вам пинка, когда вы принялись выворачивать наизнанку мой кошелек! Вы оказались куда искусней, чем сэр Майкл Кейли несколькими минутами ранее. Он забыл проверить футляр для часов, но вы-то не забыли!
Гримсби улыбнулся.
— Обыск — дело не такое простое, как думает большинство людей, — ответил он. — Помню одного кафра, который — простите, мисс Клау — в наряде Адама унес с копей алмазы, которые обошлись бы в мое годовое жалованье!
— Готов поверить вам на слово, инспектор, — сказал сэр Джон, — что никто из нас не сумел бы спрятать от вас камень.
— Мой отец согласился с инспектором, — заметила Изида Клау. — Его мнение окончательно.
Так мы снова вернулись к загадке, не дававшей нам покоя. Каким образом, в нарушение всех законов природы,
«Голубой раджа» исчез из комнаты? Ответить на этот вопрос не в силах был ни один из нас. Детектив, вне всяких сомнений, безнадежно запутался: он ничего не предпринимал и только ждал результатов сеанса Клау. Интересно, одобрил бы комиссар полиции бездействие инспектора и полную зависимость Гримсби от помощи любителя, подумал я. С другой стороны, я не мог посоветовать инспектору ничего лучшего. Одно было понятно: если алмаз обнаружится, дело украсит список успешных расследований инспектора Гримсби! Неудивительно, что инспектор сидел и терпеливо ждал, мирно покуривая одну из гаванских сигар мистера Андерсона.По истечении указанного часа, Изида Клау встала и прошла в кабинет мистера Андерсона. Красноватое лицо мистера Андерсона — типичное для шотландца с равнин — было заметно бледнее обычного, и он нервно переводил глаза с карманных часов на настенные.
Изида постучалась, отворила внутреннюю дверь и вошла в смежную комнату. Сэр Джон Каррон с большим интересом наблюдал за происходящим. Мистер Хинджи поймал мой взгляд и скептически улыбнулся.
Из комнаты вышел Морис Клау. Он был в плаще и нес в руке котелок.
— Джентльмены, — сообщил он, — я получил ментальный негатив, довольно-таки расплывчатый, поскольку в атмосфере присутствует много других мыслительных форм. Но я опознал его — вора!
Непосредственно позади меня раздался звук, похожий на хриплый вздох. Я обернулся. Сзади стояли мистер Андерсон и мистер Андерсон-младший, рядом с ними мистер Хинджи, Гримсби и сэр Джон Каррон.
— Кто вздыхал? — загремел Морис Клау, вглядываясь в них через пенсне.
— Не я, — сказал сэр Джон, оборачиваясь по сторонам. То же принялись отрицать все остальные.
— В кабинете этом, следовательно, имеется призрак, — объявил Морис Клау, — или лжец!
— Простите, мистер Клау, — запальчиво произнес мистер Андерсон.
Морис Клау поднял руку. Восхитительные глаза его дочери с вызовом глядели на нас.
— Без гнева, — попросил Клау громыхающим голосом. — Без гнева. Гнев есть злоупотребление эмоциями. Здесь восемь человек. Некто вздохнул. Отрицает каждый, что испустил вздох. Вздыхал призрак или лжец. Вам очевидно?
— Ваша логика неопровержима, — признался молодой мистер Андерсон, переводя взгляд с одного лица на другое. — Стыдно признаться, но вы правы!
В свою очередь, я вгляделся в лица собравшихся. Лицо инспектора от удивления приобрело глуповатое выражение. Оба Андерсона казались смущенными и раздосадованными. На лице Изиды Клау было написано презрительное торжество, ее отец был, по обыкновению, бесстрастен. Сэр Джон Каррон нервничал, тогда как мистер Хинджи, видимо, изменил свое мнение об эксцентричном сыщике и теперь изучал его со спокойным вниманием образованного восточного человека.
— Сейчас я вас насмешу, — сказал Морис Клау. — Поведаю вам, о чем думал в психологический миг наш таинственный похититель. Думал он о двух вещах. А именно, первое, об очень хорошенькой, светловолосой молодой леди, второе же было смешнее. Он думал о том, как забросить двенадцать земляных орешков в клетку с попугаем!
Бывают слова столь неожиданные, что их воздействие становится заметно лишь спустя некоторое время; такова была и речь Мориса Клау. На протяжении нескольких секунд никто, казалось, не в состоянии был понять смысл его достаточно простых фраз. Затем вся комичность его заявления дошла до нашего сознания; редко доводилось мне видеть почтенных мужей такими веселыми.
Быть может, он шутил?
— Мистер Клау, — начал сэр Джон Каррон. Но тут…
— Погодите, сэр Джон, — прервал его Морис Клау. — Останемся здесь на мгновение. Я вернусь.