Спящие красавицы
Шрифт:
– Значение энергии здесь равно нулю, то есть, здесь вечная смерть. Мальчиков это не страшит?
– Они так хотят побыть с мамой… Нам незнакомо это чувство, но я их немного понимаю, кажется…
Фигура гладит каждого по голове.
– Хорошо все-таки иногда чувствовать себя земной женщиной и любить своих детей…
– И все-таки надо объяснить детям, что они никогда не дождутся мамы. У них ее нет. Их самих тоже нет – их не существует. И никогда не будет. Митя, ты меня слышишь?
Митя слышит.
– Вы врете! Еще немного –
Вася более рассудителен:
– Ну, покажи еще раз свою руку, дурачок…
– Смотрите!
Скриптрайтер снова указывает на одну из точек в малопонятной записи.
– Это кратковременное несущественное ответвление от сценария. Некоторая малозначащая игра, которая произошла в FF00101FF0 году 11FF00 тысячелетия от начала создания скрипта FF00-0004-00000000-FF11-0001 в тупиковом кластере D00 X 0000000000000011.
Митя не верит в это:
– Вы ошибаетесь! Вы просто ничего не понимаете! Мы встретимся с мамой – и я останусь с ней навсегда!
А что – может быть, не ошибается Митя?
Вот же она, мама, здесь!
…Яна бережно отдирает повязку от порезанной Митиной руки, надо наложить новую.
Старший брат насмешливо и злобно наблюдает за ними.
– Больно было? – спрашивает Яна.
– Нет, мама… Зато я доказал им, что ты есть.
– Надо хорошо обработать рану. Пойдем сначала пополощем водой… Потом хорошенько продезинфицируем…
Они удаляются в ванную.
Дверь распахивается, показывается Вася с ножом.
– Это неправда все! Это сказки для маленьких! Нет никакой живой руки! И ты не мама, ты фантом! Ты просто пришелец откуда-то!
– Вася, убери нож!
– Ты не мама – ты фантом! Я докажу вам, что это все бредни и сказки!
– Нет, это не сказка!
– Не сказка? Эх ты дурачок! Может быть у тебя и сердце есть? И живот есть?
Он замахивается ножом, но Яна успевает подставить руку. Из раны сочится кровь. Вася изумленно смотрит на руку матери.
Яна поспешно перевязывает свою руку.
– Вася, ну хорошо… Ты доказал… Бредни все это… Сказки… Может быть ты прав…
Как остановить эти несуразные скачки времени, чтобы что-то понять, осмыслить? Как взять его в руки и почувствовать логику: ты живешь, живешь, живешь!
Ответа нет. Все в этом мире получается как-то внезапно, нелогично, без последовательности…
…Ночь опять взялась ниоткуда и нипочему.
Сколько лет она ждала этой ночи – чтобы уснуть с детьми в одной постели. Неужели пришло это недостижимое счастье?
Детки уже спят. Засыпает и Яна, целуя каждого. Рука ее перевязана.
Яна думает: «Вася, может быть ты прав… А может быть прав Митя… Я уже не знаю, где я, где мы все… Не знаю… Но мне так хорошо с вами, мальчики мои…»
…Над городским типовым домом брезжит утро. Тишина. Тем пронзительнее в этот ранний час кажется звук разбитого оконного стекла; он гулко разлетается по всей округе.
Что это?
Медленно из окна
выплывает фигура Яны. Осколки разрывают ее тело, сочится кровь, но Яна уже ничего не чувствует…Фигура Яны уже оторвалась от окна и медленно набирает высоту.
Проснувшиеся дети кричат:
– Мама! Мама!
Слышит ли Яна?
Яна уже в небе, а дети бегут по улице.
– Мама, вернись! Вернись… мама… вернись!
Если бы Яна слышала, она бы ответила наверно:
– Я вернусь… Я скоро вернусь к вам… Я обещаю…
44. Вальсацио больше не будет
На Земле, между тем, тоже происходят кой-какие события, – в частности, в кабинете доктора Майера. Тоже не совсем веселые.
Хильда опять зачитывает вслух читает СМС-ку Аделаиды:
– «Прощайте! Я только что остановила дыхание. Вы были самыми счастливыми минутами в моей жизни. Прощайте, целую Вас, если позволите. Низкий поклон фрау Майер и Хильде, за то что целый год терпели мое присутствие…»
– Да, – говорит профессор Майер.
– Хольт, она умерла! – догадывается Хильда.
Они торопятся в палату Аделаиды. К ним присоединяется Лиза. Перед входом в палату она надевает темные очки и подозрительно оглядывается – вдруг слежка?
Здесь уже врач. Он отстраняется от Аделаиды, встает.
– Она мертва. Это необратимо. Кстати, как она смогла остановить себе дыхание? Это необъяснимо.
Майер задумчиво произносит:
– Я привык к ней… Я стрелял, как охотник… Я танцевал…
Он добавляет по-русски:
– Вальсацио… менуэтик… полька-полька…
Майер показывает, как он танцевал вальсацио.
– Да. Кажется, это была любовь.
Лиза тоже пытается кружить.
На глазах Хильды слезы:
– А я привыкла быть дрянью… И пакостью… Никогда еще в своей жизни я не была так долго дрянью…
Она обращается к врачу:
– Вы знаете, в этом что-то есть такое… Вы меня понимаете? Я бы еще хотела побыть дрянью, но лишь бы она была жива.
Майер принимает звонок:
– Это жена. Алло?
Выслушав жену, он говорит Хильде:
– Моя жена сказала, что тоже хочет быть дрянью, лишь бы была жива Аделаида…
45. Дьявольская трель без Вивальди
Сегодня снова день скрипичной музыки! Как рада Рита! Она снова увидит итальянца, а он – ее мальвиньи глаза!
Но обнаружилась другая нестыковка – никто так и не удосужился купить Рите обновки. Поэтому она снова в тапочках, в плохонькой юбке, в руках примерно такой же ридикюль, как у Лизы.
Переводчица нервно протягивает Козыреву новую тетрадь, Лиза топчется рядом.
– Вот еще одна предсмертная записка. И знаете что? Вы – сумасшедшие. Я сыта! Найдите себе другую переводчицу. Этот маразм нормальный человек не выдержит!
Она выходит, бросив в дверях:
– Этой старушечьей юбкой Вы просто издеваетесь над ней!