Спортсмен
Шрифт:
Тут Бахтин с удовольствием уловил новый оттенок в ответе командующего. Приказав по радио разыскать в диспетчерских журналах дивизий фамилии тех, кто вел бой, генерал сказал жестко:
– Напрасно думаете, Герцог, что ваше широко известное имя дает вам особые права. Помните, вы здесьвоеннопленный.
И опять Бахтин изумился: выходило, что "герцог" - не титул, а фамилия немецкого аса! Да еще и многим знакомая... Правда, эта новость не приоткрывала завесы над тайной русской речи немца. Пожалуй, наоборот только затемняла ее...
Однако найти того, кто сбил Герцога, оказалось
Может быть, генералам и самим хотелось поговорить с победителем Герцога? Во всяком случае, командующий решил заехать вместе с пленным в штадив. Ведь к моменту их приезда должны вернуться на свои аэродромы истребители, а вслед поступят и донесения из полков...
Бахтин первым примчался в штаб дивизии. Должен был сдать разведотделу пленку. И сразу узнал, что в трех донесениях сказано: "Вел бой, результатов не наблюдал". Но лишь у капитана Лаврова обнаружен солидный расход боеприпасов. К тому же известно: Лавров командовал шестью "яками" резерва, которые атаковали "мессеров", подбивших нашего бомбардировщика. Взвесив все это, начальник Штаба вызвал капитана Лаврова в штадив. И тот уже несся сюда на таком же, как у Бахтина, трофейном мотоцикле.
Тут вбежал техник пo связи, заорал с ходу:
– Есть! Нашел в записях радиопереговоров! Лейтенант Тарасенко в семь двенадцать крикнул: "Семнадцатый сбил "месса"! Подтверждаю!"
Все знали: семнадцатый - номер на хвосте лавровскою "яка". Теперь отпадали последние сомнения - Володя одолел лучшего немецкого аса!
И конечно, именно в эту минуту ввалился виновник торжества. Он, оказывается, в горячке боя не расслышал подтверждения Тарасенко. Да и сам не заметил, куда делся "месс".
– Вроде бы чуял, что на этот раз ему крепко попало... Но чутье и обмануть может, - смущенно отвечал Володя на упреки окружающих в чрезмерной скромности. Кажется, даже чувствовал себя виноватым: задал штабным офицерам столько лишней работы...
Наконец в штадив вошли генералы. За ними адъютант и шофер командующего ввели пленного.
И Герцог мгновенно просиял, узнав, что сбит Героем Советского Союза капитаном Лавровым. С лица блистательного спортсмена стерлись всякие следы невозмутимости. Самодовольно улыбаясь, Герцог спросил Володю:
– Почему после второй атаки вы не пошли за мной мелким виражом - не повторили мой маневр? Ведь я подставил хвост...
Усмешка Герцога показалась Бахтину снисходительной. Побежденный в воздухе, уж не собирается ли он взять реванш на словах?
А Володя, конечно, не мог не удивиться русской речи немца. Однако виду нс подал. Отбил спокойно:
– Видел, что не достану, но могу потерять выбор следующего маневра. Жертву и в шахматах не всякий примет.
– Разве вы не боялись потерять меня из виду?
– Нет, - -все так же ровно отвечал Володя.
– Я сделал боевой разворот с большим креном - не переставал наблюдать за вами, а заодно выскочил выше вас.
Теперь пришла его очередь усмехнуться. Но Володя только добавил холодно:
–
Вот и смог успешно атаковать.Тут уж Герцог погасил свою улыбочку. Противники еще продолжали разбирать подробности боя. Их ладони летали по воздуху, как бы повторяя подлинные эволюции "яка" и "месса". Однако немец больше не пытался вставать в позу экзаменатора. И, покидая штадив вслед за командующим, выглядел невесело. Может быть, только теперь по-настоящему почувствовал себя военнопленным?
Вдогонку ему радиотехник бросил довольно громко:
– Немецкого-то аса и с неба ссадили, и спеси лишили!
Конечно, все засмеялись. Наверно, у некоторых сложилось впечатление: капитан Лавров так же легко победил Герцога в воздухе, как в словесно-жестикуляционном турнире - здесь, у них на глазах.
Только сам Володя не спешил принять торжественно-победный вид. Даже немного смущенно спросил комдива:
– Что это, товарищ генерал, крестник-то мой так ловко по-русски? На власовца не похож, гонора больно много...
Генерал улыбнулся было, но ответил серьезно:
– Нет, Герцог - прибалтийский немец. С детства говорит по-русски получил образование в одной из рижских гимназий. Правда, после революции родители увезли его в Германию. Однако лет через десять-двенадцать Герцог был прислан в Липецкую летную школу для усовершенствования. Опять у нас учился. Конечно, пока Гитлер не пришел к власти...
Бахтин знал: и комдив, и командующий тоже кончали Липецкую школу возможно, в одно время с этим спортсменом, а потом в Испании с ним дрались - давнее знакомство.
– Разрешите вернуться в полк?
– спросил Володя.
– Да, конечно, вы оба свободны...
– Генерал отвечал рассеянно. Видно, прошлое не сразу и нелегко отпускало от себя.
Капитаны вышли во двор. Вдруг Володя заговорил тихо:
– Знаешь, Ленька, этот немец мне куда труднее других достался. Попортил крови... Выходит, сами себе на шею его учили...
– Зато сами и отучили, - отшутился Бахтин где-то слышанными или читанными словами.
А лет через пятнадцать - двадцать после окончания войны Леонид Сергеевич Бахтин разговорился как-то в поезде с соседом по купе-оказалось, воевали на одном участке фронта. Сосед не был летчиком1, однако служил в авиачастях. И Леонид Сергеевич рассказал ему о блистательном спортсмене. Сосед слушал внимательно и отозвался живо:
– Да, интересно, я ведь не знал, как Герцога в плен брали.
– Значит, вообще-то слыхали о нем?
– Конечно. До вас разве не дошло, что с ним потом было?
– Нет. Севастополь освободили через несколько дней, и наша дивизия сразу перебазировалась под Житомир.
– Ну а мне по роду моей службы пришлось заняться делом этого Герцога вскоре после окончания войны. Поступило на него заявление: один пленный молодой летчик сообщил, что летом сорок первого Герцог учил их "действиям по наземным целям". Они тогда наступали через Белоруссию. Герцог выбирал глухие лесные деревни. И сначала бил зажигательными по соломенным крышам. А когда из горящих изб выбегали люди - по живым мишеням тренировался. Или штурмовал обозы с эвакуированными, расстреливал с воздуха женщин, стариков, детей...