Спираль апокалипсиса
Шрифт:
– Гурий Иванович, много ваших выпускников работает в кино? – спросила Надя.
Плагиаторы почуяли подвох.
– Двое, – ответил педагог.
– Мало, – перехватил инициативу Стрелец.
– А зачем больше? – хмыкнул мастер. – Способных от силы трое наскребётся, остальные – подельники или бездельники. Вот так, о, дети своих неурожайных родителей!
Он засмеялся и обнял Соню.
Дима глянул на портрет Станиславского. Классик запрещал даже флирт в театре, а Гурий уже на первой встрече залез в трусы к своей студентке. Не этично!
Дима не заметил,
Пропади всё пропадом! Он обнял Надю. Она поддалась навстречу, Дима потянул за собой. Надо уединяться. Напоследок удовольствие получит, а может и выход из этой мастерской мышеловки.
Они ушли, сопровождаемые злобной усмешкой Сони. Опять ускользнул. Надо бы рассказать про него! Нет, рано. Есть другой повязанный грехом. Такому охота пуще казни. Лучше начать с Виталия. Он, кажется, затевает ритуал. Надо поддержать, так легче будет действовать.
Виталий радостно налил Кристине водки, придвинул торт.
В комнате Василия произошло стремительное объяснение. То вспыхнувшее в мастерской желание истерзало всё тело. Надя в эйфории не вовремя поделилась:
– Любовь – самая непостоянная переменная, она может при неверной логике скатиться с плюса на минус.
Этот филологический выверт вышиб Диму. Он не был настроен на искусство и резко спросил:
– Ты хотела о чём-то потолковать?
И зевнул. Надо было остаться с Соней или Кристиной, а то эта учёная крыса уже надоела.
– Разве мы не вместе? – осведомилась Надя.
– Для чего? – спросил он, празднуя в душе траур.
– Для дефлорации, – в любовном хмелю проговорила Надя. – Тебя волнует слово «девственность»? У тебя не играют гормоны по всему двигательному столбу?
– Разве в мастерской ничего не было? – изумился он. – Я позировал, поцелуи, безумие, провал, полёт…
Девушка широко раскрыла глаза.
– Ты о чём? Я убежала сразу, как только заболели неподготовленные гениталии!
Дима поморщился. Прощай, девичий стыд!
– Давай бежать, – предложил он, – в разных направлениях.
Если спотыкаться возле каждой сумасшедшей – жизни не хватит!
– Ты не испытываешь ко мне щемящего чувства нежности и желания защитить от жестокого социума? – обиделась она.
– Нет! – признался Дима. – Иди, сообщай, что я украл у народа сюжет.
Да пошла он! Пусть говорит.
Вдруг перед глазами мелькнули чьи-то шерстистые руки с заляпанными багровыми, жирными каплями. То ли кровь, то ли масло с потонувшего корабля. И откуда в нормальную жизнь врываются потусторонние образы?
Она ударила его по щеке, вышибив видение. Гордо откинула голову и ушла. Пощёчина вызвала интерес к ней. Он направил нос против ветра, чтобы не поддаться волнующему девичьему запаху. Смотрители оберегали его от искушений .
«Глупо! – мелькнула мысль. – Специально подослали Надю. Почему кидают ко всем, кроме Неё? Где моя Незнакомка, что подарила волшебную ручку?!»
– Иди сюда! – раздался голос ниоткуда.
Дима ошарашено поводил глазами по комнате,
подошёл к причудливо раскрашенной ширме, отодвинул.Обнажённая Кристина стояла перед ним, улыбаясь так, что перехватывало дыхание. Она купалась в стелящейся из окна лунной дорожке, жёлто-голубые блики мерцали на тугой приподнятой груди и напрягшихся сосках. Отстранив парня плечом, Кристина вышла в середину комнаты, играя наготой.
– Ты – фея!
Она взглядом обожгла в ответ. Её прерывистое дыхание встряхнуло кровь и дразнило желание. Кристина прямо впилась в сильное тело Димы. Такому зову мог не поддаться только покойник. Без сопротивления дала ему уложить себя горизонтально. Женщины гибки, им такие трюки удаются!
– Милый! Говори, говори, программируй 7 . Якори, якори! Поцелуями… Французскими, африканскими, английскими, голливудскими…
До этой минуты он желал вернуться к Соне. Или к Наде. А есть ещё Венера… Но тут решил остановиться. Все эти раздвоенности, расстроенности, распятия порядком утомили.
Он ощутил, что мир – это шар счастья, легко скользящий по жизни. Приятно любить красивых, красиво чувствовать, ласкать красоту и позволять ласкать себя, соединяясь в нежности; искать прекрасных возлюбленных в духе и плоти! Любое проникновение в душу, в тело другого уже чудо.
7
– т.е. НЛП.
Она обволокла всем телом, он ощутил её власть над собой. По ногам поплыла нега. Голова освободилась от мыслей. Он жадно ловил губами поцелуи. Пока ласки не перешли в соединение двух в одного, Кристина, продлевая томление, тихо спросила:
– Ты меня любишь?
Как вовремя! Он не скажет три банальных слова. Если мир крутится вокруг него, то никого другого он не полюбит. Иначе, точка опоры изменится, и земля уйдёт из-под ног. Мир не вертится сразу вокруг двоих. Или троих. Для одного мира – один центр!
Димы очнулся и воспротивился силе Кристины, хотя, прилипала упорно желала его. Зачем ему это? Только голый секс?
В глазах Кристины загорелся огонёк.
– Скажи: я люблю. Ответь мне. Соверши ритуал. Мы – одно целое. Спираль тебе передала…
В это время вошли ещё двое.
Разгорячённые любовники затаились за ширмой, пока Венера с Гришей, как два танка утюжились в своей запутанной любви.
– Сублимируются в болтовню, – прошептала Кристина, – не знают, как снять напряжение.
Венера наотрез отказалась «взбодрить мальца». Оба бурно делились подробностями, непредназначенными для лишних ушей. В этот день воздержание почему-то для всех стало актуальным!
Дима натянул на себя футболку и брюки. Жди теперь, пока уйдут! Замёрзнешь тут. Немного подождал, пока Кристина сама назовёт того, кто передал спираль. Потом шёпотом напомнил. Кристина предостерегающе подняла руку, услыхав возню в комнате. После чего, вдруг расхохоталась, взяла Диму за ручку, как маленького, и неспеша выплыла из-за ширмы.