Чтение онлайн

Оливия вздрогнула от его прикосновения.

— Ты очень разгорячен, Джек, — сказала она, надеясь отвлечь его.

Его взгляд был полон вожделения.

— Только для тебя.

Она приложила тыльную сторону ладони к его лбу, потом к вискам — надежный прием всех матерей — и поняла, что ее уловка обнаружила реальную проблему.

— У тебя лихорадка.

Лицо у него сделалось сердитым.

— Я не принимаю эту отговорку.

Она сказала себе, что делает это для того, чтобы он замолчал, Но когда наклонилась, чтобы поцеловать, то с трудом удержалась, чтобы не провести рукой по спутанным волосам и не обнять его. Щетина на его

Едва удержавшись от того, чтобы уступить, она отпрянула.

— Ну вот. Теперь можно заняться лихорадкой?

Он медленно улыбнулся, вид у него был совершенно беспутный.

— Ты имеешь в виду какую?

Она чуть было не ущипнула его.

— Может быть, это нога, — наконец признался он, оглядывая себя. Дьявольски болит. — Он уныло усмехнулся. — Прости.

Не потребовалось много времени, чтобы убедиться в правоте Джека. Откинув простыню, Оливия разрезала повязку и обнаружила, что швы нагноились, воспаленная кожа набухла и стала напряженной.

— В самом деле, Лив, — язвительно произнес Джек, — ты заставляешь меня краснеть. Откинь простыню еще на дюйм, и леди Кейт станут известны все мои секреты. — С его стороны было ошибкой посмотреть вниз. — О Боже, что это? Выглядит так, словно меня отделал бык.

— Ничего столь романтического, — сказала Оливия, стараясь сохранять хладнокровие. — Может быть, мне стоит позвать Харпера.

— Чепуха, — быстро произнесла леди Кейт. — Я пошлю за Грейс.

Грейс, должно быть, предчувствовала, что в ней будет нужда, потому что появилась, едва Джек сдался и улегся на спину. На ней был халат, очень похожий на тот, что был на Оливии, тусклые волосы она заплела в косу. Не утруждая себя любезностями, она откинула покрывала.

— Да, — протянула она, осмотрев рану. — Харперы предупреждали меня.

Оливии в голову не пришло представить Джека, пока Грейс не положила руку на бедро Джека, чтобы понять, насколько оно горячее. Джек схватил ее за руку.

— Мои извинения, мэм, но обычно я хотя бы представляюсь леди, прежде чем демонстрировать ей свои достоинства.

Грейс сделалась кирпично-красной. Оливия не могла найти слов. Никогда раньше Джек не сказал бы ничего подобного. Не в ее присутствии.

Но ведь он прожил без нее целую жизнь.

— Боже, Джек, — засмеялась леди Кейт, — вы явно усовершенствовали свой стиль.

Ей была подарена еще одна улыбка.

— Практика, Кейт. Практика.

Оливия только покачала головой. Леди Кейт представила Джека Грейс.

— Рад, очень рад, — сказал Джек, пожимая Грейс руку. — В каком университете вы изучали медицину?

Занятая осмотром его раны, Грейс отсутствующе улыбнулась.

— Моими университетами были войны на Пиренейском полуострове.

Джек кивнул.

— Мои извинения, мэм. Моя нога полностью в вашем распоряжении.

— Мед [8] , — провозгласила Грейс. Он поднял бровь.

— Персик.

Грейс улыбнулась.

— Нет, я о том, что мы должны нанести на рану мед и забинтовать ее. Это прекрасно помогает при инфекциях.

— Отдаюсь на вашу милость, мисс Фэрчайлд. Лив, ты не могла бы посидеть со мной и подержать за руку, пока это средство не окажет своего чудесного действия?

— Я посижу немного, — сказала она, постыдно благодарная лихорадке, отсрочившей неизбежное столкновение.

По пути в буфетную, куда женщины отправились за лечебными средствами, Грейс сказала, что, как ни грустно, меда может оказаться недостаточно, Джек еще и простужен.

Оливия бросила на нее тревожный взгляд.

— Он поправится?

— Ему лучше поправиться, — саркастически произнесла леди Кейт. — Могу предположить, что месье не понравится, если он обнаружит в саду закопанное тело.

— Графа будет лихорадить еще несколько дней, — сказала Грейс. — Но я нашла женщину, у которой есть ивовая кора. Кора и мед, я уверена, помогут ему поправиться. Если, конечно, он не совершит какую-нибудь глупость.

— Он мужчина, — фыркнула леди Кейт. — И разумеется, попытается совершить какую-нибудь глупость.

Все три женщины разом остановились и повернули головы в сторону комнаты, где лежал Джек.

— Он уже садится, — обвинительным тоном произнесла леди Кейт.

Оливия потерла лоб.

— А значит, скоро он попробует вставать. А потом ходить.

— И, как настоящий мужчина, он не успокоится, пока не вырвется на улицу, чтобы отыскать своих друзей.

Оливия прижала пальцы к вискам. Она подумала, что не только Джеку, но и ей самой нужен порошок от головной боли.

— А на улице кто-нибудь узнает его и начнет задавать вопросы. Он, в свою очередь, начнет задавать вопросы, на которые мы не сможем ответить.

— Я очень надеюсь, что завтра вы сможете поговорить с доктором Хьюмом, — обратилась леди Кейт к Грейс, — иначе Джек может отправиться на виселицу.

«И те, кто ему помогал, — подумала Оливия, глядя на подруг, — отправятся за ним следом».

На следующее утро горстка женщин пошла вместе с Грейс на поле сражения, чтобы похоронить ее отца. Оливия была на многих похоронах — это входило в ее обязанности, особенно если у прихожан не оказывалось близких, чтобы оплакать их, — но никогда не присутствовала, на таком берущем за душу последнем прощании.

Сразу за гробом, держась за Харпера, со спокойным достоинством шла Грейс. Его уцелевшие люди образовали почетный караул, а капеллан Королевской гвардии отслужил простую трогательную заупокойную службу. Солдат-шотландец сыграл на волынке что-то воинственное и дикое — генерал любил эту незатейливую музыку, она возвращала его домой. А потом, когда последние бравурные звуки затихли в утреннем воздухе, вперед вышла леди Би, подняла лицо к утреннему небу и запела двадцать третий псалом.

Господь — Пастырь мой;

Я ни в чем не буду нуждаться…

И все, кто находился в этом безрадостном, политом кровью месте, застыли перед лицом чуда. Оливия почувствовала озноб с первой же ноты, такой чистой, что и Господь мог бы прослезиться. Звуки, издаваемые обычно косноязычной старой женщиной, воспаряли ввысь, превращая скорбное поле в место прославления жизни этого достойного старого генерала и его скорбящей дочери.

Голос леди Би разносился эхом над низкими холмами, а потом солдаты отсалютовали своему командиру из семи ружей. Грейс тихонько поблагодарила каждого за оказанное ее отцу уважение.