Спаситель Птолемей
Шрифт:
– На Кипр!..
– Хватит о войнах!.. Хватит!.. – остановила сыновей Арсиноя. – Поешь с дороги!.. Здесь твои любимые медовые лепешки… Овечий сыр. Жареные перепела…
И хотя Птолемей был воздержан в еде, особенно по утрам, он с удовольствием ел материнские угощения, чтобы не обидеть мать.
Арсиноя расспрашивала Птолемея о его жизни в Египте. Она хотела знать обо всем: о всех горестях, радостях и мыслях своего сына.
Птолемей охотно отвечал на её вопросы. Он, всё более и более увлекаясь, рассказывал ей о разливах Нила, о египетских пирамидах и колоссальных статуях, о величественных храмах, о загадочном Сфинксе.
– Ежегодно, во время летнего солнцестояния, Нил меняет окраску и принимает оттенок крови.
– Каким же богам поклоняются в Египте? Я слышала, что все они имеют облик животных. Неужели это правда?
– О, их более восьмидесяти, но я думаю, что их гораздо больше. Да, это правда, что большинство из них изображаются в виде животных. Себек – бог-крокодил, Тот с головой Ибиса, Хнум – барана. Главный бог Мемфиса Птах имеет вид человека.
– И не страшно тебе жить в такой варварской стране?
– Это страна высочайшей культуры, мама. Многие наши мыслители посетили Египет, чтобы постичь его мудрость. Красота египетских храмов неповторима. Они впечатляют своими гигантскими размерами и яркими красками. Плоская поверхность пилонов расписана огромными изображениями людей и богов. Оранжевая, синяя, зеленая и красная краски смотрятся очень красиво на белоснежном фоне. Вершины, стоящих перед воротами храмов обелисков покрыты золотом. Только самые высокопоставленные жрецы могут приблизиться к богу. У каждого храма свой бог. Утром, как только взойдет солнце, в святилище появляется жрец. Он ломает печати на дверях святилища и направляется к статуе бога, отлитой из золота и украшенной множеством драгоценных камней. Жрец омывает бога, умащивает маслом, потом надевает на статую новую рубашку и юбку и украшает драгоценностями. Затем богу приносят пищу, воду, поют гимны. Для его увеселения eмy весь день поют лучше певцы. На закате святилище закрывают и запечатывают. Прежде чем покинуть святилище, жрец подметает за собой пол, чтобы священное место оставалось ритуально чистым.
– И что же простые люди никогда не видят своих богов? – удивилась Арсиноя.
– Видят во время праздников, когда боги отправляются в гости друг к другу.
Арсиноя, Лаг и Менелай невольно рассмеялись. Птолемей тоже улыбнулся и продолжил рассказ.
– Во время разлива Нила статую Амона помещают на «божественную лодку», великолепный корабль, раззолоченный, с резными изображениями, дорогими тканями и цветами. Корабль тянут несколько кораблей, на которых размещаются египетские вельможи, победившие в борьбе за честь участвовать в перевозке бога. А по берегу идут простые люди, помогающие тянуть корабль с богом при помо00щи веревок. По реке плавает и множество других лодок, в которых сидят богатые земледельцы, разодетые в свои лучше парадные одежды.
Все с интересом слушали Птолемея, давая ему выговориться после бесконечно долгой разлуки.
– А что представляет из себя Сфинкс? – поинтересовался Менелай.
– Голова человека на теле могучего быка с львиными когтями и орлиными крыльями, сложенными по бокам. Это – сама природа в живом единстве различных своих царств: земли, воды, воздуха и огня. Скорее всего это символ природы, бесстрастный в своей неразгаданной тайне.
Птолемей рассказывал о Египте с таким воодушевлением, что Арсиноя с грустью поняла, что эта далекая и совершенно непонятная ей страна, стала для её сына новой родиной, более любимой и почитаемой, чем родная Македония.
– Я так счастлива, что снова вижу тебя, – с нежностью проговорила Арсиноя. – Мне повезло больше, чем Олимпиаде.
– Кстати, как царица. Я обязательно
навещу ее.Арсиноя, никогда не любившая властную и деспотичную Олимпиаду, с искренним сочувствием к ней рассказала:
– Олимпиада после гибели Пердикки бежала в Эпир от ненависти Антипатра. Она верит, а с ней и многие в Пелле, что Антипатр был виною смерти Александра. Его сын Иолла дал царю яд, который привез в Вавилон Кассандр. Со смертью Пердикки погибла её надежда отомстить всему роду Антипатра за себя и своего великого сына. Сейчас Антипатр вместе с титулом регента взял царский престол под свою власть. Ответь мне, Птолемей, разве это справедливо, если род Александра, – ведь царь был твоим другом, – искупит ужасной и позорной гибелью его величие?
Вопрос матери застал Птолемея врасплох. Он понял, что и мать, и Лаг не одобряют политику Антипатра, которого он, Птолемей, предложил избрать регентом, и попытался их успокоить.
– Я думаю, что до гибели царского дома дело не дойдет. У Олимпиады еще остались сторонники. А с другой стороны, разве в царском роду остались достойные имени Александра?
Слова, произнесенные Птолемеем, были столь неожиданными, что все на мгновение замолчали. В Пелле многие верили в нерушимость царской власти. И семья Лага была в этом числе.
– Олимпиада пытается сохранить для себя и своего внука ту власть, которую создал Александр и которой злоупотребляют сейчас вероломные, жаждущие самостоятельной власти диадохи, – попытался высказать свое мнение Лаг. – Государственное единство постепенно разрушается. Скоро создадутся, я чувствую, новые отдельные царства.
– Да, и это неизбежно. Особенно сейчас. Ведь царя, равного Александру, пока не существует. И навряд ли такой царь скоро появится на арене истории. Поэтому сейчас лучше создать сильные процветающие государства в отдельных сатрапиях.
Менелай с интересом слушал брата, стараясь постичь сказанное им. За эти слова несколько лет назад Птолемею грозила бы жестокая казнь.
– Птолемей, разве тебе не жалко участвовать в разрушении государств, которые ты же завоевывал вместе с Александром? – в упор спросил Лаг.
– Такого неуправляемого, каким оно стало, не жалко. Пойми, отец, мир слишком сложен, чтобы его постичь с помощью только одно го взгляда на многоликий ход истории.
Лаг задумчиво проговорил:
– Не знаю. Пока не знаю. В Пелле сейчас царит полный хаос. Юная Эвридика, дочь Филиппа и Кинаны, супруга Арридея, задумала уничтожить Олимпиаду и стремится захватить в свои руки царский престол. Она прикрывается, как щитом, именем своего слабоумного мужа, Эвридика пользуется любовью войска. Она смелая, прекрасно владеет оружием и похожа на амазонку. Антипатр привез их с Арридеем в Македонию и уже заставил Эвридику замолчать. Здесь они сейчас находятся в его полной власти.
Птолемей молчал, ведь это он передал и Эвридику, и Арридея в руки Антипатра. Птолемей понимал, что ни Лаг, ни мать не способны пока понять движения нового времени. И навряд ли, узнав о том, что именно он первым предложил разделить царство Александра на отдельные сильные сатрапии, они поддержат его. Птолемей догадался, что ни матери, ни отцу не известно и о том, что избрать регентом Антипатра тоже предложил он.
Лагу необходимо было выговориться, – слишком много наболело за последние годы в его душе.
– И с Роксаны с сыном Антипатр не спускает глаз, вьется над ними, как коршун над своей жертвой. Думаю это он запретил ей покинуть Пеллу и уехать в Эпир с Олимпиадой. Роксана чужая среди македонян. Здесь царь Антипатр. Я чувствую, что царскому дому в ближайшее время грозит полное уничтожение.
– Престол Александра вернулся снова в Македонию, в колыбель своего рождения, – задумчиво произнес Птолемей.
– И здесь ему суждено погибнуть, – эхом отозвался Лаг.
Птолемей, глядя на суровое, опечалившееся лицо Лага, хитро улыбнувшись, предложил.