Чтение онлайн

– Позвони нашему водителю, пусть организует обед им и всё что надо. Может, одежда тёплая нужна и прочее. Деньги есть?

– Они говорят, что ничего не надо, но я всё равно уже готовлю. Деньги есть, конечно.

– Молодец! Действуй! До связи.

– Да, конечно.

Мама принесла на подносе салат в пиалке, графинчик водочки, бутерброды, заварочный чайник. Мне ничего не хотелось.

– Спасибо, мама. Ты со мной чайку не попьёшь?

– Нет, сынок, не хочу распухнуть к утру. Не те годы. Что там в телевизоре-то?

– Пока ничего ясного.

– Когда

хоть жизнь нормализуется? Сколько живу, никогда не было нетрудных времён.

– А время застоя?

– Замалчивали тогда, а всё происходило. Я даже была свидетелем самосожжения на Красной площади. Бывали и взрывы, возле ГУМа приковывались, всяко бывало.

– А, казалось, что всё спокойно.

– Может, лучше не знать. Сейчас страшно телевизор включать. Только и слышно о терроризме, преступлениях, да сплошные детективы и кровавые разборки.

– Свобода слова.

– Свобода – это когда можешь свободно гулять по улице, ходить в театр, ехать в метро, не боясь за свою жизнь.

– Тебе бы сказки писать.

– Эх, Леончик, без меня кругом сплошные сказочники.

Салат был вкусным. Рюмочка водки приподняла аппетит, поэтому на радость мамы я опустошил пиалку и переключился на чай.

– В тебе, мама, живёт отличный кулинар, – сказал я, нажимая на чай с бутербродами.

– Кушай на здоровье. Но я уже не могу сидеть с тобой, извини, хочу спать.

– Хорошо, спокойной ночи, спасибо за ужин.

– Уберёшь со стола?

– Конечно!

– Спокойной ночи, Леончик.

После моего поцелуя в щёчку, мама удовлетворённо ушла в спальную комнату.

Пересев в кресло, я ещё долго смотрел спецвыпуски, ожидая развязки трагедии в Норд-Осте с освобождением заложников. Очень хотелось счастливого конца. Видимо, под утро я заснул незаметно для себя. Проснулся лишь к одиннадцати часам, вздрогнув отчего-то. Шея затекла. Начал звонить Светлане.

– Слушаю, Леон Жильевич, доброе утро!

– Привет! Ты почему не звонишь мне?

– Ночь не спала, недавно приехала и сразу заснула, побоявшись Вас беспокоить с утра.

– Надо было позвонить! Я же просил.

– Там ничего нового, имею в виду хорошего. Родителей накормили и оставили им продуктов, термосы с чаем и кофе. В штабе ничего не сообщают, ясно одно, что готовятся к спецоперации по освобождению заложников. Там кошмар.

– Представляю себе! Что можно ждать хорошего?

– Их даже в туалет не пускают, вместо него оркестровая яма.

– Слов нет! Ладно, отоспись, надо будет ещё организовать обед.

– Пока всё есть, а вот ужин понадобится.

– Хорошо, действуй по обстановке.

– А как же финны?

– Света, не до них!

– Не нужны они Вам. Я немного финский язык знаю, и слышала их обсуждение в приёмной.

– Можешь не рассказывать, просто не хотелось их выгонять сразу, как-то невежливо получилось бы.

– Ну, что? Я сплю дальше?

– Да, и спасибо тебе, пока!

– До свидания!

Света работает у меня давно, почти с самого открытия моего предприятия. Переживала со мной вместе взлёты и падения, чёрные

вторники и пятницы, дефолты, кризисы, бандитские и правоохранительные налёты, другие всевозможные проблемы. Наши отношения иногда заходили в тупик из-за непонимания друг друга, но со временем всё вошло в правильное русло, мы стали общаться, как партнёры, ратуя за общее дело.

– Ты проснулся? – войдя, спросила мама.

– Привет! Как видишь.

– Добрый день! Со стола так и не убрал, негодник! Я не хотела сюда заходить, чтобы не будить тебя, а ты, оказывается, уже не спишь. Ладно, сама уберу.

– Спасибо, мама.

Я отправился в ванную комнату. Мысли терзали душу. Казалось несправедливым, что у меня есть возможность находиться в домашнем уюте, пользоваться всеми благами гигиены, переодеваться, завтракать, не находясь под дулами автоматов. Тем, кто сейчас в этом злополучном Норд-Осте вряд ли что-то предоставили, кроме оркестровой ямы и скотского отношения. Господи, помоги им!

Мне всегда были непонятными действия террористов, уничтожающих мирное безоружное население. Если они не согласны с политикой государства, причём здесь невинные дети, матери и отцы. Запугивание людей? И что могут изменить испуганные жители, кроме как возненавидеть террористов? На что надеются заказчики кровавых актов, что их станут уважать? Как можно надеяться попасть в рай, убивая людей под именем хоть Бога, хоть Аллаха, которые не раздавали никаких знамён? Кто-то одурманен местью, понятно. Но неясно тогда её направление, если гибнут невиновные люди. Народ не может быть виноват. Возможно, я наивен в своих размышлениях. Знаю одно, что если ради чьей-то революции или другой, даже кажущейся благой, цели, погиб хотя бы один хороший человек, не дай Бог, ребёнок, то это не стоит и ломаного гроша. На кровожадности мир нельзя построить.

Вывод прост – деньги. Из-за них все беды. Это механизм для получения следующих вливаний. Для кого-то беда, для других бизнес. Нет террора – нет антитеррора, на который тоже требуются средства бюджета. Если нет войны, то не будет денег на вооружение, на одурманивание войск идеологией и ложными обещаниями. Испортили обстановку в стране, значит инвестиции в неё не пойдут, а направятся в нужном заказчикам направлении. И так далее… То есть, бизнес на крови. На этом строится захватническая политика всем известных некоторых государств, точнее, их главных деятелей и закулисных стратегов. Исполнители и жертвы – пушечное мясо.

Меня Бог отвёл от участи заложника, но на душе больно за девушку, воспользовавшуюся моим билетом в Норд-Остовский ад.

***

Спецоперация прошла. Много людей погибло.

Всё это время я не находил себе места. Мне хотелось скорее узнать, жива ли подруга Светы, помочь чем-то. Сведения поступали, казалось, слишком медленно. Наконец, пришла весточка от родителей, что их дочь в больнице. Ужас заточения и газ, пущенный в зал Норд-Оста, не пошли ей на пользу. Слава Богу, что выжила в этом кошмаре.