Чтение онлайн

— Что теперь? — повторил Мангон вслух, обращаясь к самому себе.

Теперь она где-то рядом, он сам приказал ей выделить целый этаж в Изумрудной башне. Ей и этому Денри, молодому, наглому, веселому. Мангон бросил мрачный взгляд в окно, чувствуя, как черная ревность заливает грудь. Казалось, что Татана сошла из смелой мечты в этом костюме для путешествий, в отделанной мехом кожаной курточке и двумя косами, свисающими на грудь. Мангон заметил, что у нее были коротко выбриты волосы над висками, а косы на манер северян собирались из волос сверху, иногда так делал Регавик, его советник и старый друг, но на девчонке такая прическа выглядела странно и вызывающе притягательно.

Где-то в глубине квартиры раздался шум. Мангон вздрогнул,

возвращаясь к реальности, и досадливо поморщился: наверняка Марисса вышла из комнаты. Она носила их ребенка вот уже шесть месяцев, и тот доставлял ей порядком неудобств. Марисса часто просыпалась ночью, но почти не беспокоила Адриана, потому что их спальни находились в разных концах апартаментов, а иногда она уходила на верхние этажи, куда Мангон почти не заходил. Марисса обычно просила подготовить ей на ночь кувшин чистой воды, но предпочитала иногда прогуляться до столовой или даже заглянуть на кухню, чтобы размять отекшие ноги, которые порой не помещались даже в любимые домашние туфли. Она стала большой, ведь еще до беременности могла похвастаться высоким ростом и широкой костью, хотя при всем желании на ее теле нельзя было найти ни одной складочки, которая бы портила ее. Марисса стала неповоротливой, капризной, мягкой и теплой, ароматной, очень домашней, такой женщиной, ради которой любящий мужчина готов свернуть горы и какая так раздражает людей равнодушных. К сожалению, Мангон относился к последним.

Первой мыслью было затаиться и притвориться, что он давно ушел спать. Находясь в плену сердечных переживаний, он становился уязвимым и немного терял контроль над собой и ему почему-то ужасно не хотелось, чтобы Марисса видела его таким. Но голос совести подсказал, что жена может нуждаться в помощи, поэтому Мангон вздохнул и тихо вышел в коридор.

Мраморная плитка неприятно холодила обнаженные ступни. Коридор устремлялся вперед, переходил в сиреневую гостиную, которая плавала в серебристом лунном свете, текущем через большие панорамные окна, а потом снова сужался, изуродованный темными прямоугольниками дверей. Мангон решил, что Марисса направилась в столовую, и пошел ей навстречу. В квартире было тихо, кроме недавнего шума Мангон ничего больше не слышал. Проходя через парадную гостиную, уставленную кожаной мебелью и золотыми побрякушками, краем глаза он заметил движение. Успел удивиться, что Мариссе здесь понадобилось, обернулся и хотел уже обратиться к ней, когда увидел, что это вовсе не его жена.

Рядом с баром стояла незнакомая женщина. И она держала в вытянутых руках пистолет.

Мангон почувствовал липкое прикосновение страха. Зная ненавистную гостиную как свои пять пальцев, он мгновенно рассчитал, что лучше отклониться влево, тогда можно будет бросить в женщину подушку и графин со столика, возможно, тогда у него появится возможность спрятаться за большим кожаным диваном. Но в следующую секунду он отмел эту мысль. Вместо этого он собрался и постарался успокоиться.

— Добрый вечер, тэссия, — негромко проговорил он. — Чем я могу вам помочь?

Женщина во все глаза смотрела на ужасного Мангона, о котором ходило столько слухов, и видела обычного мужчину, разве что выше, чем среднестатистический илибуржец, в расстегнутой на груди рубашке, босиком и со стаканом в руках. Она усмехнулась.

— Вас что-то развеселило?

— Никто еще не называл меня тэссией, — прокаркала женщина. Ее голос оказался отрывистым, грубым и хриплым, вероятно, из-за волнения. Если она переживает, это может послужить ему на руку.

— Время позднее, и я собирался спать. Вы пришли просто поговорить, или я могу вам чем-то помочь?

Мангон отметил, как дрожат ее руки и пистолет ходит из стороны в сторону. Держала ли она вообще когда-нибудь оружие в руках?

— Да, вы… Ты можешь мне помочь. Если постоишь на месте и дашь себя убить, — женщина говорила слишком громко и могла разбудить Мариссу, это бы все осложнило. Но нельзя попросить гостью

быть тише, нельзя дать ей понять, что в квартире есть кто-то еще. Или она знает?

— Смерть не входила в мои сегодняшние планы. Вы же знаете, что я меняю форму за две секунды? Когда вы выпустите пулю, она уже попадет в чешую, даже если у вас получится попасть, учитывая вашу дрожь, — он указал на нее стаканом с виски. Женщина плотнее сжала руки.

— У меня есть маленький сюрприз для тебя. Волчья пена, слышал о такой?

Вольфрам. Проклятье. Этот металл проходил сквозь чешую и кости, словно горячая вилка сквозь масло, и изначально получил свое название из-за того, что мог поразить считавшихся практически неубиваемыми оборотней. Именно поэтому их стало так мало, а вожак Вук, обитавший теперь в Сером Кардинале, так трясся над своим небольшим кланом. И вот кто-то выяснил, что “волчья пена” прекрасно подходит и для охоты на драконов. Это очень, очень скверно.

— Нет, не слышал. Расскажете?

— Это пули, которые убьют тебя, будь ты хоть драконом, хоть самим Чужим!

— Кто вам это сказал? Я живу в теле дракона почти сто лет, и ни одна пуля не берет мою чешую, — он сделал шаг навстречу женщине, потом второй, и она закричала:

— Стой на месте! Мне сказали, я убью тебя волчьей пеной. И я сделаю это, клянусь Единым! Я отомщу тебе за все.

— Хорошо, хорошо, — Мангон демонстративно приподнял руки, будто сдаваясь. — Но вы готовы поставить свою жизнь на то, что ваша эта пена действительно возьмет мою шкуру? Не хочу хвастаться, но я сейчас в лучшей форме, и если эти ваши пули не подействуют, то… — он недобро усмехнулся, и глаза женщины распахнулись сильнее от страха.

Мангон мысленно отругал себя. Внимательнее нужно быть, осторожнее. Женщина явно взяла оружие первый раз в жизни, но это не делает пистолет в ее руках менее опасным, тем более, если в его стволе и вправду затаились вольфрамовые пули. Нужно заставить ее потерять бдительность, расслабиться или вообще бросить идею размахивать пистолетом в апартаментах кардинала Иларии, выше которого после смертей всех остальных драконов не было чина в государстве. Конечно, она обречена, эта безумная женщина, и ничто не спасет уже ее жизнь, ее было даже жаль.

— Давайте сядем и поговорим. Я не знаю, какие у вас ко мне претензии, но, возможно, я могу вам чем-то помочь, — проговорил Мангон, пообещав себе, что дает ей последний шанс. И женщина им не воспользовалась.

— Помочь? Мне? — прошипела она, напряглась, как пружина, сузила глаза в две щелки. — Может быть, ты можешь воскрешать из мертвых? И вернешь мне мужа? Ах да, ты же сам отправил его в петлю, бурундово ты отродье!

Под конец женщина сорвалась на крик, в ее глазах вспыхнула ярость, и Мангон понял, что мирно эту ситуацию не разрешить. Вдруг он посмотрел направо, вскинул брови, будто увидел кого-то знакомого, жену или друга, кого не ожидал увидеть, и женщина, конечно, тоже нервно обернулась в ту же сторону. У Мангона было всего мгновение, он прыгнул к гостье, пропустил ее руки с зажатым пистолетом мимо себя и за спину, оказался слева от них и со всей силы ударил по запястьям. Женщина издала горький крик, пистолет упал на пол и откатился в сторону. Мангон перехватил руку и завел ей за спину, вынуждая согнуться.

— Нет, нет! — сдавленно рыдала женщина. — Я была так близко, Рико, я почти отомстила. Пусти! — она попыталась дернуться, но было бесполезно, Адриан крепко держал ее руку и тянул вверх, за спину, не давая и пошевелиться без того, чтобы почувствовать резкую боль, а сам осматривал свое идеально чистое жилище в поисках случайно брошенного ремня или платка. Наконец на одном из кресел обнаружилась забытая блузка жены, дотянувшись до которой он смог связать женщине руки и наконец вздохнуть. Только тогда он заметил жену, бледной тенью стоявшую в дверном проеме. Темные волосы спадали на ее испуганное лицо, живот обтянула ночная рубашка, она прижимала руки к груди и выглядела донельзя беспомощной.