Совы в Афинах
Шрифт:
“Большое вам спасибо”, - хором сказали Менедем и Соклей. Протомах посторонился, чтобы впустить их. Начало, подумал Менедем. Он вошел, Соклей следовал за ним по пятам.
5
“Мы еще раз благодарим вас за. Ваше щедрое гостеприимство”, - сказал Соклей Протомахосу за завтраком на следующее утро. Менедем, который тоже ел ложкой ячменную кашу и потягивал разбавленное водой вино в "андроне", склонил голову в знак согласия.
“С удовольствием, лучшие”.
Менедем пошевелился при этих словах, как будто до сих пор об этом не думал. Может быть, и нет. Соклей подумал. Это огорчало его бережливую душу, но альтернативой было пропустить фестиваль - и спектакли, которые к нему прилагались. “Мы просто должны извлечь из этого максимум пользы, благороднейший”, - сказал он. “Мне не жаль, что твой дом находится так близко к театру”.
Его двоюродный брат чуть не подавился вином. Протомахос усмехнулся. “Ага! Значит, ты все-таки пришел на спектакли. Я задавался вопросом, но приходить прямо и спрашивать невежливо. Да, это неплохое место для начала, если вы любите драму ”.
“Я надеюсь, что Менандрос предложит комедию в этом году”, - сказал Соклей.
“Предполагается, что он работает над одним”, - сказал Протомахос. “Я не знаю, закончил ли он его”.
“О, я надеюсь на это”, - сказал Соклей. “Я пытаюсь убедить Менедема, что комедия не начинается и не заканчивается Аристофаном”.
“Я смеюсь над пьесами Менандроса”, - сказал Протомахос. “Я не вижу, как ты можешь с этим поделать, если только ты не мертв”.
Соклей взглянул на Менедема, чтобы посмотреть, как его двоюродный брат воспримет это. Менедем был слишком вежлив, чтобы прямо сказать и не согласиться с хозяином. Вместо этого он сменил тему: “Уверен, мне понравятся спектакли. Ради всего святого, я также получу удовольствие от остальной части фестиваля. Нет ничего плохого в большом количестве вина или с женщинами, у которых есть разрешение на разгульную жизнь в течение нескольких дней ”.
“На этом фестивале есть кое-что из этого, но меньше, чем на Дионисиае в других местах”, - предупредил родосский проксенос. “На самом деле, этого меньше, чем было на меньшем празднике в прошлом месяце. Я не хочу, чтобы у вас, ребята, возникло неправильное представление и из-за этого возникли проблемы”.
“Я уже знал это, проведя здесь некоторое время”, - сказал Соклей. “Мы действительно ценим вашу заботу о нас”. Менедем выглядел так, словно совсем не оценил ее, но Соклей ничего не сказал по этому поводу.
Протомахос сказал: “Если вы хотите посмотреть парад в город из Академии, вам лучше отправиться на агору прямо сейчас. Она быстро заполняется как рабами, так и гражданами. Если ты хочешь попытать счастья с женщинами, это будет твоим лучшим шансом - если, конечно, тебе не захочется куда-нибудь пойти ночью ”.
“Должны ли мы?” Спросил Менедем.
“Почему
бы и нет?” Сказал Соклей. “Если мы собираемся отдать себя богу, мы должны сделать это в полноте”.“Это настрой”, - сказал Протомахос.
“Ты тоже пойдешь, наилучший?” Спросил его Соклей.
Он тряхнул головой. “Я подожду, пока процессия доберется до храма Диониса, чтобы выразить свое почтение богу. Я афинянин, вы знаете, и не молодой. Я видел "Дионисию"… ну, к настоящему времени уже много раз. Эта часть всегда одна и та же ”.
“Хорошо”. Соклей подтолкнул Менедема локтем. “Давай. Поторопись. Мы не хотим попасть туда и обнаружить, что находимся слишком далеко от улицы Панафинейя, чтобы что-либо увидеть ”.
“Я иду, я иду”. Менедем повернулся к Протомахосу. “Обычно мне приходится подгонять его, ты же знаешь. Но он хочет увидеть это, и поэтому...” Он сделал вид, что собирается налить себе еще вина. Когда Соклей закатил глаза и раздраженно вздохнул, его двоюродный брат рассмеялся и поднялся на ноги.
Люди уже были на улицах, когда выходили из дома родосского проксена. Многие женщины выглядели как респектабельные жены и матроны: ни в коем случае не все они были рабынями и бедняками. Теперь Соклей был тем, кто рассмеялся.
“Что тут смешного?” Спросил Менедем.
“Ты”, - сказал ему Соклей. “Ты так занят тем, что оборачиваешься и смотришь на них всех, что едва можешь ходить, и ты понятия не имеешь, кому из них улыбнуться в первую очередь”.
“Я нечасто вижу такую толпу, как эта”, - ответил Менедем. “Большинство честных женщин, которые могут себе это позволить, проводят большую часть времени в помещении, поэтому я наслаждаюсь ... разнообразием”.
“Если ты будешь пялиться еще пристальнее, афиняне решат, что ты деревенщина из Ахарнаи, которая никогда раньше не бывала в большом городе”, - сказал Соклей. Менедем скорчил ему рожу - Аристофан написал комедию об ахарнайцах, - но продолжал оглядываться на всех хорошеньких и даже не очень женщин, которые пришли отпраздновать праздник.
Люди уже передавали кубки с вином взад и вперед. Соклей пил, когда кто-то сунул один ему. Вино было чистым и не очень хорошим. Он сделал маленький глоток, затем передал его Менедему. Выпив, Менедем передал чашу женщине. Ее улыбка обнажила два черных передних зуба. После этого Менедем с ней не разговаривал. Вместе со Соклеем он поспешил к агоре. Фаллосы украшали улицы, некоторые из глины, некоторые из плетеных изделий, некоторые с помощью обтянутых тканью плетеных рамок, украшенных лентами.
Большая рыночная площадь Афин располагалась на плоской местности к северо-западу от акрополя. Улица Панафиная, изрытая колеями грунтовая дорога, проходила через нее с северо-запада на юго-восток. Общественные здания Афин граничили с южной и западной сторон: монетный двор и пара фонтанов на юге, а также крытая колоннада, которая была не только полна людей, но и заставляла их карабкаться на крышу, как обезьян. На западе находился штаб генералов, круглый Толос, в котором размещался сменяющийся исполнительный комитет Совета старейшин; Бультерион, где заседал весь Совет, и Королевский Дворец, по колоннам которого также взбирались люди на крышу.