Соучастники
Шрифт:
А затем, так же стремительно, меня накрывает волной другое похороненное чувство. Призрак, который мне не хотелось призывать.
Я решаю не открывать письмо. У меня есть другие, успокаивающе обыденные дела: оценки студентам, счет за квартиру, который надо оплатить, осенний пикник с барбекю, который устраивает кафедра.
Я ухожу на первое свое занятие, так и не открыв письмо. Но оно маячит где-то у меня в голове, словно какой-то пыльный, заброшенный инструмент в темной глубине подсобки.
Как бы я ни старалась о нем не думать, я знаю, что оно никуда не делось.
Оно там, в сумраке – поджидает меня.
Глава 1
В
У меня в этом семестре три курса: две части “Базового курса сценарного мастерства” и еще один, тоже новаторски названный – “Продвинутый курс сценарного мастерства”.
Студенты у меня тоже не большие новаторы, хотя, наверное, это моя преподавательская забота – попытаться сделать так, чтобы они ими были. Но у большинства студентов этого колледжа амбиций куда больше, чем собственно таланта. Я, разумеется, сказать им этого не могу. Я должна потакать им, потворствовать их обреченным фантазиям о будущем в Голливуде, бережно приучая их вносить в сценарии какие-то нюансы, слегка отходить от рабской приверженности формуле.
И все-таки на этой работе я получаю зарплату, которой хватает на жизнь. Я, понятное дело, преподаю классику, Сида Филда и Роберта Макки, но и от себя кое-что добавляю. Знакомлю ребят с “каноном”, а потом даю им немного странностей. Давайте-ка посмотрим этот сновидческий, головоломный фильм-загадку тайского режиссера, чьего имени никому из нас не выговорить. А вот девяностоминутный черно-белый фильм, запечатлевший Берлин 1920-х годов, идет сплошь под музыку, никаких диалогов. Держитесь, миллениалы.
Сегодня, на занятии по базовому курсу сценарного мастерства в половине одиннадцатого утра, мы говорим о персонаже.
– Как понять, что перед вами по-настоящему запоминающийся киноперсонаж? – спрашиваю я, чтобы расшевелить двадцать похмельных студентов, уставившихся на меня, как зомби.
Тишина в эфире.
Иногда помогает задать тот же вопрос, слегка переставив слова.
– Что делает киноперсонаж запоминающимся?
Теперь я перевожу взгляд с одного студента на другого, как бы понуждая произнести какую-нибудь фразу, издать какой-нибудь звук, просто подать какой-то признак разумной жизни. Смотрю на Клавдию, шатенку в очках, которая время от времени высказывает дельные соображения. Сегодня этого не происходит. Она безмолвно смотрит на меня.
Да что же такое, думаю я. Я ведь даже не о том, что им нужно было прочесть, спрашиваю. Это просто вопрос о кино, и все. Хочу крикнуть: “Ребята, скажите что-нибудь!”
Но вместо этого я дословно повторяю свой последний вопрос.
– Что делает киноперсонаж запоминающимся?
Наконец один юноша – разумеется, юноша – подает голос. Это Дэнни. Светло-каштановые волосы, немного пирсинга на лице, он в этой группе из разговорчивых.
– Ну-у… то, что ты этот персонаж помнишь?
Тут он испускает короткий, резкий смешок. Не знаю, смеется он над сущей глупостью своего ответа или над тем, как риторически обернул мой вопрос, но я даю хихиканью разойтись по аудитории и угаснуть. Так, поработай-ка с этими ребятами.
– А что заставляет тебя помнить этот персонаж? – спрашиваю я.
– То, что он смешной?
– То, что он всякую дичь творит?
– Что он секси.
Еще хихиканье после последнего соображения, но я не обращаю на него
внимания.– Ладно… какие персонажи вы прямо хорошо помните? – Я прохаживаюсь между парт, заглядывая студентам в глаза. – Давайте, назовите кого-нибудь.
– Джеймс Бонд! – выкрикивает кто-то.
– Люк Скайуокер, – говорит другой парень.
– Тор!
– Роберт Де Ниро в “Таксисте”, – говорит какой-то юноша, и я понимаю, что он бахвалится своим знанием кино – он ведь только что упомянул фильм, снятый раньше 1980 года.
– Ганнибал Лектор.
– А какие-нибудь персонажи, которые не убивали людей? – спрашиваю я.
Это вызывает у студентов смешки, но назвать таковых никто, кажется, не может. В итоге один из ребят говорит:
– Дамбо?
Ладно, сойдет и Дамбо. Снова пытаюсь их расшевелить – экспромтом.
– А женские персонажи какие-нибудь запоминающиеся?
Снова неловкое молчание.
– Джулия Робертс в “Красотке”? – спрашивает одна девушка.
Хочу крикнуть: “Она играла проститутку!” Вместо этого говорю:
– Ну, для начала. Она на “Оскара” номинировалась за эту роль. – Добавляю: – И прическа у нее была отличная.
Ребята вознаграждают меня смешками.
Тянется нескончаемая эта игра, но я хочу измерить пугающе неглубокие знания моих студентов о кино. Они называют помощниц супергероев. Называют диснеевских принцесс.
Наконец я говорю:
– А вот Скарлетт О’Хара в “Унесенных ветром”?
Студенты глядят на меня пустыми глазами.
– Ведь завтра будет уже другой день? – говорю я, цитируя знаменитые слова Скарлетт О’Хара, выражающие ее философию выживания. Все равно ничего. – Грандиозный эпос о Гражданской войне, действие происходит на Юге?
Я едва на них не кричу.
– Что, никто “Унесенных ветром” не видел?
– А-а… Я, кажется, как-то раз видел постер, – говорит Дэнни.
– Нужно будет, наверное, включить в нашу программу показ, – говорю я, не веря своим ушам и пытаясь это скрыть. – В свое время этот фильм очень многое изменил в Голливуде. В нем не все блестяще по части расового вопроса, но он как-никак в 1939 году вышел.
– Господи, он же как бы очень старый, – дается диву голубоволосая, блескогубая Эвери.
– Ему столько же, сколько “Волшебнику из страны Оз”, – говорю я, чтобы ослабить ее потрясение. – Они вышли в один год.
– Я не смотрела “Волшебника из страны Оз”, – признается Эвери.
Ну просто плакать хочется – в Америке курсы по кино слушают люди, не смотревшие даже “Волшебника из страны Оз”. Но я не сдаюсь.
– Значит, киноперсонажи запоминаются – должны запоминаться, – если у тебя возникает какое-то представление об их внутренней жизни. Если ты можешь вообразить их надежды и страхи, что у них было в прошлом, какие у них есть слабые места и причины для неуверенности в себе.
Ребята кивают, но я понятия не имею, просачивается ли вообще что-нибудь из этого им в головы.
– Да, многое из этого возникает благодаря игре актеров, но актеры работают с тем, что написано в сценарии. Так что мы возвращаемся к важности сценария. Важности создания запоминающихся, трехмерных персонажей, которым веришь.
Я закончила прогулку между их парт. Дойдя до переднего края аудитории, смотрю на них всех вместе.
– Так что ваша задача как сценаристов – написать персонаж без штамповки: она хорошенькая, он… хорошо дерется. Персонаж, который мог бы сойти за человека, которого вы знаете в реальности. За человека, которому веришь.