Соучастница
Шрифт:
Борис остался сидеть.
– Спокойной ночи. Я еще посижу. У меня, знаете ли, бессонница. Нервы ни к черту.
Ирина вошла в лифт, она чувствовала сострадание ко всем, после истерики она была слаба и размягчена, катились слезы, но теперь уже это были сентиментальные слезы: мать, Вася, старуха, психиатр, Катя, Галя, она сама, Ирина, всех было жалко.
Катя спала на раскладушке, для Ирины был постелен диван, на столе под салфеткой стояли оладьи, лежала записка: "Поешь и ложись спать. Я тебя люблю. К.". Ирина поцеловала Катю в макушку, засыпая на ходу, постояла под теплым душем и рухнула в постель. Спала она без снов Утром ее разбудила Катя.
– Мамуль, мне в школу пора, я поеду, а ты спи, я поела. После школы ко мне или к тебе домой? Как у нас там?
Ирина открыла глаза, увидела стоящую над ней уже готовую к выходу Катю.
– Спасибо за оладьи, очень вкусные. Я сейчас скоро встану, позвоню бабушке, все узнаю, вчера вечером все было не плохо. Но давай мы с тобой сегодня после школы куда-нибудь сходим. Иди после
– Хорошо, я побежала.
Катя поцеловала Ирину, дверь хлопнула и Ирина опять провалилась в блаженный сон. Проснулась она в 12 часов от телефонного звонка, это был Вася. Смущенный, он просил прощения за то, что напугал девочку, хвалил Катюшу за доброжелательность и все приговаривал: "Ну да, она ведь не привыкла, не привыкла". Ирина пробурчала, что к такому и привыкать нечего и сказала, что сейчас ей некогда разговаривать. Про свои вчерашние волнения по его поводу Ирина не упомянула. Вася посопел, вроде бы хотел что-то добавить, но не решился и положил трубку. Ирина посмотрела на календарь так, кроме всего прочего ей сегодня нужно в институт - возвращается ее аспирант. Ирина вспомнила вчерашний день и решила, что не сможет даже приблизительно оценить смысл происходящего. Одно ясно - обычные ее заботы институт, редакции, интервью, встречи стоят сейчас на обочине и пропускают вперед несущийся кортеж фантасмагорий. "Что ж, переждем, нет смысла сражаться со стихией". Собравшись с мыслями, Ирина позвонила матери.
– Доброе утро, мама, как себя чувствуешь?
– Все в порядке - обед готовлю. Катерина, надеюсь, после школы сразу домой?
– Мы хотели с ней сегодня побродить, куда-нибудь на выставку или в музей или просто по городу - погода ведь хорошая.
– После обеда. Да, твой отец развелся со мной, женился на Майе, они уезжают. Это к лучшему. А что с Галей? Она вчера была какая-то бледная, усталая. Не хворает?
– Да нет, просто устала, неприятности некоторые... Да, хорошо, что отец уезжает. И у него и у тебя все теперь будет иначе. Мам, мне к двум в институт, я совсем забыла об этом, когда с Катей договаривалась. Передай ей пожалуйста, что я позвоню часа в четыре, пусть будет готова к выходу. Встретимся в Центре.
– Хорошо, Ирина. Но ночует пусть она дома, ты уж ее завези, а то у тебя там всякие непредвиденные обстоятельства.
– Хорошо, - кротко ответила Ирина - раз мать дает ЦУ, значит в форме, кажется, обошлось. Была какая-то смутная тревога за Галю - не надорвалась бы, дело затеяла доброе, а вокруг сразу же закружились темные личности. Ирина позвонила Гале в агентство. Галя сама сняла трубку, голос у нее был все же не очень бодрый.
– Галлочка, это я. Как ты себя чувствуешь? Я что-то за тебя волнуюсь очень, все же ты вчера была расстроенная.
– Спасибо, Ириша, но все в порядке. Я, как и сказала, до того, как дозвонюсь до твоего юриста, ничего делать не буду, а то я теряюсь и могу совершить какие-нибудь непоправимые ошибки. У тебя что нового, как мама, Катя?
– Обошлось. Фантасмагорий много в последнее время в моей жизни, но это, как и все, в какой-нибудь момент кончится. Ты меня, пожалуйста, держи в курсе, звони.
Ирина вспомнила, что Витя привез какие-то Сашины стихи, а с Саши ведь и началась эта полоса странных событий, которые так и идут одно за другим. На столе лежал большой белый конверт, на нем было крупным почерком написано "Ирине Викентьевне". Она открыла - там пожелтевший листок в клеточку. "Смирение - и то - на суд. Слепые на дороге. По-прежнему коней пасут. И запрягают в дроги. А дроги тихо на погост плетутся век за веком. Вот жил когда-то человек... Простимся с человеком..." 1989г. памяти В.Г. Ирина вспомнила, да, был когда-то у Сашки приятель, жил где-то за городом, нигде не публиковался, не служил. Сашка его очень ценил. Вот, оказывается, он умер еще в 89. Эти стихи Сашке можно бы посвятить - "простимся с человеком". Ирина аккуратно пометила на конверте, что стихи получены весной 2001 и присоединила их к полученным раньше от Аллы записям. Пора в институт. Ирина вышла из подъезда, на лавочке Вася и психиатр с собакой, о чем-то вполголоса беседуют. Увидев Ирину, замолчали. Ирина догадалась, что психиатр рассказал Васе о ночных событиях. Они приподнялись с лавочки, и чинно поклонились. Ирина кивнула в ответ. Вася не остановил ее, как это делал обычно. "Смущен, огорчен", - подумала Ирина, - "ничего, перемелется". Подъезжая к институту, Ирина тихо радовалась, что ее никто не дернул на заседание кафедры - настолько ее жизнь последних дней не вязалась с кафедральной рутиной. В коридоре ей встретилась студентка, бывшая лаборантка их кафедры, теперь она поступила и на ее место пришла новая, жаждущая поступления, барышня. С предыдущей, Верой, Ирина была в приятельских отношениях, давала ей почитать свои рассказы, крохотный рассказик "Любовь" до сих пор застрял у нее, надо бы спросить, но вера сама предупредила ее вопрос.
– Ирина Викентьевна! А я вас все ищу, ищу. Вот, хотела вам передать, она протянула Ирине сложенный вдвое листок с ее рассказиком и конверт с какой-то плотной бумагой.
– Спасибо, Верочка. А это что такое?.
Вера скромно опустила глаза.
– Это приглашение.
Ирина открыла. Верочка приглашала ее на празднование своей свадьбы в ресторан в гостинице "Космос" в через неделю, в субботу.
– Верочка, поздравляю.
Ты же ничего не говорила, мы же с тобой месяца полтора назад болтали, ничего вроде не предвиделось или был тайный роман?– Нет, Ирина Викентьевна. Это все неожиданно. Он иностранец, литовец. Однофамилец известного художника Красуаскаса. Альгис Красаускас. Он бизнесмен. Мы по Интернету познакомились... И вот сделал предложение. Жить мы будем то там, то здесь - я ведь учусь... Он вам понравится - умный и образованный и почти вашего возраста - я ему про вас рассказывала.
– Я польщена, Верочка. Обязательно буду, если, конечно, ничего не стрясется.
В субботу в институте не очень много народа, поэтому, составляя расписание, Ирина часто ставила себе субботу. В аудитории ее уже ждал аспирант... Четыре часа прошли незаметно. Ирина поймала себя на том, что соскучилась по работе, что ей приятно ощущать себя реально полезной, что разбирая с ним трудные конструкции, записывая новые слова, она чувствует себя уверенно - реальная жизнь, а не мучительные рефлексии или чужие, расползающиеся под рукой, ситуации. После занятий Ирина спустилась в буфет выпить кофе, захотелось перечитать свой рассказик многолетней давности, он когда-то был опубликован в одной из маленьких, уже прекративших свое существование, газеток. "Разноцветные воздушные шары, лоскутки, осенние листья. Плетеная корзина в углу комнаты. Деревянный домик. Остывает печь. Сейчас - через несколько минут - там, на холодном заснеженном поле я устрою для тебя праздник. Ты приедешь электричкой 12.45. Пойдешь от станции против ветра - колючие снежинки будут путаться в бороде, лицо покраснеет, ты будешь прикрываться рукой, морщиться... Ты приедешь за мной... я не уверена, что понимаю, зачем ты хочешь забрать меня отсюда, но смотри же внимательно - с дорожки тебе надо ступить на нехоженый наст и пройти небольшое поле - там, на краю, наш дом. И вот начинается - ветер несет к тебе один, два, три - нет-нет, много-много разноцветных шаров: голубой, розовый, желтый, а под ноги летят осенние, так любимые тобой листья... Помнишь, как собирали мы их с тобой - самые роскошные сушили в книгах. Вот они. Летят к тебе, лови. А это что? Неужели бабочки? Нет, к сожалению лоскутки. Обрезки шелка, бархата, тюля. Хранились они для кукольных платьев. Куклы выросли - платья вышли из моды. Но - лови! Поставь свой тяжелый портфель, засмейся. Это праздник... Ты подождешь, пока я подбегу к тебе, мы обнимемся и постоим некоторое время... Ветер скоро унесет всю эту цветную роскошь куда-то к станции и перед нами вновь чистое поле и домик на краю. "Пойдем" - и мы потянем друг друга за руки: ты меня к станции, я тебя - к дому. Сцепленные руки - мостиком - провиснут... Ну? Нет, ветер не переменится и не прилетят назад шарики и листья, шелковая бабочка не усядется на рукав... "Со мной, со мной, - уговорю я, - "на минутку, я только захвачу кое что". И ты все же зайдешь со мной в домик, я выну из-за иконки ветку рябины, с лампы сдерну цветной платок, положу на загнетку спички и огарок свечи. "Я готова. Пойдем". Ты закроешь дверь, а ключ положишь в карман, а не под порожек, как раньше, как всегда. Я поклонюсь домику, когда ты отойдешь на несколько шагов и по своим же следам двинешься к станции, ты этого не увидишь, я не огорчу тебя своей сентиментальностью. Когда мы приблизимся к станции, мальчишка в черном полушубке пробежит мимо - в руках у него шарик - красный. Мне будет хотеться плакать, я знаю, будет хотеться плакать. Но все к лучшему. Я все же пойму, зачем ты решил забрать меня отсюда. Скоро пойму. Розовый лоскуток вылетит у меня из кармана шубы, когда я буду доставать платок, и полетит туда, к домику, против ветра, вопреки здравому смыслу. Ну вот и все. Прощанье произошло. Электричка тронулась".
Ирина перечитывала текст то хмурилась, то улыбалась - как давно она это написала. Тогда это был целый цикл крохотных рассказиков. Почему именно это ей взбрело дать почитать Верочке, видимо, было к слову. Кажется, это рассказик 91 года. Саша в 89 написал свои стихи, они так вот пролежали 10 лет, никто не читал, а все же мы имели и имеем охоту демонстрировать свое творчество. Ирина вернулась на кафедру - еще раз порадовалась, что в субботу никому и в голову не приходит назначать занятия студентам - можно на свободе позвонить.
– Але? Катюша? Как у вас дела?
– Привет, мам. Все в порядке. А можно, Витя с нами тоже пойдет, он мне позвонил, на роликах он уже с друзьями покатался, теперь хотел бы со мной погулять, а я сказала, что твоего звонка жду и с тобой пойду куда-нибудь. Можно?
– Конечно. Давайте встретимся через час на "Театральной".
"Куда бы с ними отправиться?, - Ирина сидела возле телефона, крутила в руках колпачок от ручки. Вот как складывается: Витя Сашкин сын подружился с моей Катькой, им и без меня будет вполне приятно бродить по городу, но уже сговорились. Лучше всего где-нибудь посидеть поесть мороженное и попробовать в театр - там и МХАТ и бывший "Детский" - Российской теперь молодежи, на что-нибудь да попадем.
Ирина встретилась с оживленной очень сегодня хорошенькой Катей и молчаливым, но приветливым Витей, предложила сначала разведать, что в театрах, а потом где-нибудь посидеть. Ребята, посовещавшись, выбрали "Тома Сойера".
– Мам, это ведь любимая книга моего детства, помнишь, сколько раз я ее читала.
– А твоего, Вить?
– И моего.
– Мама, ты сама, наверное в детстве тоже хотела побыть Бэкки Тэтчер? Вот я, например, и сейчас бы не отказалась - все-таки так они интересно в пещере заблудились.