Сorvum nigrum
Шрифт:
Я просто оставлю это здесь, потому что Снейп настолько крут, что - http://img1.liveinternet.ru/images/attach/b/0/16609/16609171_431345_4551591.jpg
И конечно же я жду комментариев))
========== Часть 38 ==========
Мне снился сон. Я стоял посреди Воющей хижины и смотрел на человека, корчащееся в пыли и грязи. С другой стороны комнаты за этим действием с неподдельным любопытством наблюдал большой черный пес, сидящий на полусгнившем диване. Свет полной луны отражался в его черных глазах, делая их похожими на фары машины, едущей по ночному шассе. Ветер пробивался сквозь щели и трепал подранные шторы на окне, забитом трухлявыми досками, придавая происходящему некую сюрреалистичность. Я огляделся.
—
— Как будто меня пожевали и выплюнули, — ответил голос за моей спиной.
Я обернулся. Посреди комнаты на полу сидел человек. Он был обнажен, чумаз и очень бледен. Два весьма заметных длинных шрама пересекали его лицо от левой брови до правой щеки.
— На, — красивый молодой человек с черными прямыми волосами подал Лунатику две склянки, после чего небрежным движением откинул волосы со лба. — И почему еще ни один умник не изобрел зелье против ликантропии?
— А кому это надо? — скривившись от вкушения зелья из первой склянки, спросил Лунатик.
— Как это, кому? — удивился парень. — Да всем! Эй, Сохатый, может скинемся и предложим вознаграждение за такое зелье, а?
— А может сами изобретем? — переспросил Сохатый. — Заодно и прославимся…
— Куда еще больше? — ухмыльнулся парень.
— А где Питер? — спросил Лунатик.
— А мне откуда знать, — ответил Сохатый. — Небось уже дрыхнет в спальне. Бродяга, ты Хвоста когда в последний раз видел?
— Не помню, — отмахнулся он. — Да забей. Что с ним может случиться?
— Я мог с ним случиться, — с раздражением ответил Лунатик. — Я мог покалечить его. Это серьезные вещи, Бродяга. Не мне тебе объяснять!
Разговор начал напоминать ссору. И вот уже Лунатик и Бродяга стоят довольно близко друг к другу и переругиваются все на ту же тему.
— Тише, друзья, — между ними вклинился Сохатый. — Гляди, Лунатик, кто тут у нас?
Под нос Лунатику была сунута Карта мародеров. Я сразу узнал ее, хоть и выглядела она не такой потрепанной.
— Он в нашей спальне, — прокомментировал очевидное Сохатый таким голосом, каким обычно разговаривают с капризничающими детьми. — Готов поспорить, что он уже десятый сон видит. Остынь, Лунатик. Я понимаю, что это превращение на тебя так влияет, но все же, остынь. А ты, — он оглянулся на Бродягу, — перестань подначивать его. Знаешь же какой он нервный сразу после превращения.
Лунатик устало потер глаза и натянул, наконец, футболку. Однако уже через пару секунд его скрутила волна боли, черты лица плыли, а кожа на руках покрывалась шерстью. Я проснулся. Что это за херня сейчас была?
Время на часах — четыре ноль пять. В голове — слегка размягченные мозги. Мысли в панике покидают мою дурную, все еще заспанную черепную коробку. И все же, что это было? По ощущениям я все еще не могу понять — это был мой сон или… Чей? Единственный живой человек из всей той честной компании был Люпин. Здравая идея ворвалась в мою голову как шаровая молния и наделала много шума. В висках застучало. Люпин! Это был Люпин! Черт, как же я мог не догадаться? Идиот, какой же я все-таки идиот! Ну конечно, не снимай с него мешок, Гарри. Почему, интересно? Уж явно не от того, что я мог испугаться его бандитской рожи. Дело было в том, что я мог узнать его. И я узнал. Пусть с опозданием, но я узнал. Трусы в цветочек! Моли сама их шьет, видимо и Римусу подарила. Что же делать? Я же его изуродовал, к чертям! А зелье? Меня выкинуло из его сна, потому что он превращался. А сон видел, потому что упал в обморок. Хотя нет. Скорее всего, он заснул сразу, как полностью превратился в волка, а выкинуло меня оттого, что он начал превращаться обратно в человека.
Что же делать? Николас не отпустит его живым. Это невозможно. Добить? Это будет весьма гуманно с моей стороны. Интересно, Николас уже успел его допросить или нет? Что удивительно я не метался
по комнате или гостиной, заламывая пальцы и выдирая пучки волос. Я лежал. Лежал на своей кровати и лихорадочно обдумывал план дальнейших действий. Почему Николас поручил мне это задание? Он ведь не мог не знать, что этот оборотень мне очень близко знаком. Это друг моего покойного отца. И матери. И крестного. Люпин — это нить, соединяющая меня с ними. Может именно в этом все дело? Он отсекает мои привязанности моими же руками. Как-то это низко, согласись. В стиле Дамблдора, я бы сказал. От этой мысли желудок нехорошо скрутило. С чего это Николас так расщедрился для бывшего директора? Вся эта ситуация мне не нравилась. От нее дурно пахло.Захотелось есть. Пришлось действовать. Одеваться смысла не было, для столь раннего часа сойдет и моя выцветшая пижама. С туфлями она смотрелась феерично. Домовик не подвел и притащил гору хрустящих тостов, сливочное масло, тарелку бекона и несколько кусочков сыра. Большая кружка сладкого чая шла по умолчанию. Да, вот такой я плохой — почти грохнул друга своих родителей, но вместо того, чтобы что-то предпринять сижу в гостиной и ем. Я бы сказал, заедаю проблему. После порции углеводов мозг стал соображать быстрее, подкидывая рациональные мысли. Люпин не жилец — тут я ничем помочь не могу. Единственное, что я могу — это не воплощать в жизнь вторую часть экзекуции. А она, к слову, довольно болезненна и весьма кровава. И изобретательна, чего греха таить.
Тэри частично в курсе моей задумки хотя бы потому, что я попросил его раздобыть аконит. Придется использовать то, что есть. В чемодане все еще лежал пузырек с ядом моей Саахас. Его стоит использовать, однозначно. Это будет легкая смерть. Но перед этим… Будет у меня к нему одно деловое предложение.
–
Завтрак. Ворота. Хогсмид. Тэри. Подвал. Люпин…
— Лунатик, — позвал я.
Он вскинул голову. Не скажу, что смотреть на него было приятно, но я смотрел. Спину и грудь покрывала запекшаяся корка, белки глаз были кроваво-красными из-за лопнувших сосудов. Да, я все-таки снял мешок.
— Я не буду говорить, что мне жаль, — я продолжил говорить. — Твоя участь решена, и я ничем не могу помочь. Ты можешь говорить?
Оборотень отрицательно качнул головой.
— Тебя допрашивали? Ты сказал им то, что они хотели?
Да, нет.
— У меня есть к тебе предложение: я убью тебя быстро. Но для этого ты будешь должен кое-что мне дать. Интересует? — оборотень кивнул. — У меня есть сын. Ему предстоит возродить род Поттеров. Сейчас мне бы хотелось получить от тебя воспоминания о моих родителях. Все, какие сможешь дать. В свое оправдание я могу сказать только одно — я не знал что это ты. Договорились?
Люпин кивнул. На другой ответ я и не рассчитывал. Из моей сумки на стол перекочевало несколько полных пузырьков и пара пустых.
— Это обезболивающее, — я продемонстрировал ему одну из склянок.
Римус послушно выпил зелье. А что ему еще оставалось?
— Это бодрящее, — его он тоже выпил. — Что ж, сосредоточься, пожалуйста, на мыслях о моем отце.
Я вынимал и вынимал серебряные паутинки из его головы, накручивая их на волшебную палочку, и складывал в пустую колбу. Это продолжалось довольно долго. Вынимать собственные мысли — процесс довольно трудоемкий и не каждый справится, а изъять мысли из чужой головы надо еще умудриться. Для этого нужно быть очень упертым. Таким как я. Вторую колбу заполнили воспоминания о моей матери. Ты, наверное, задаешься вопросом, зачем мне все это? Видишь ли, я не всегда смогу быть рядом со своим сыном, а может и вовсе не смогу быть рядом с ним. Я позаботился о его благополучии, но хочу, чтобы он помнил свою семью, ту, которую я не знал. Можно считать, что сейчас я положил новую традицию в семье Поттеров — коллекционирование воспоминаний. Мой сын должен знать, как выглядели его бабушка и дедушка.