Сорок бочек
Шрифт:
– Ого! Полагаешь, Пугача постигла та же участь?
– развеселился
Алекс.
– Не знаю, - невозмутимо произнес Тема.
– Посмотрим.
Алексу вдруг показалось, что среди женских голосов, доносящихся из гостиной, послышался мужской. Он замер и прислушался. Уф!
Показалось.
Они шли по корридору, держась левой стены. Лампа помогала не оступиться и распознать двери в черных прямоугольниках на стенах и отличить их от картин и зеркал. Иногда свет выхватывал из темноты кусок стены корридора с правой стороны - туда друзья решили не смотреть. Им казалось слишком сложной задачей держать под контролем обе стороны их пути. Корридор, похоже,
Алекс, закрывая глаза от лампы, сделал два шага вперед, оставив Тему позади. Тема присмотрелся, да, впереди виднелось, что из-за ближайшей двери выбивается свет. Друзья прибавили шагу и через несколько мгновений пересекли порог библиотеки.
Библиотека теминой квартиры заслуживает отдельного описания. Это был огромного размера зал, где по гигантскому периметру высились темно-коричневые деревянные стеллажи с книгами всех времен, сортов и языков. Стеллажи были настолько высоки, что сопровождались лесенками, которые поднимались простыми ступенями на трехметровую высоту, а далее вились вдоль полок, образуя второй этаж небольшим балкончиком с резными перилами. Половину помещения зала заполняли огромные тяжелые дубовые столы, двумя массивными рядами они создавали атмосферу тишины и спокойствия. Старинные высокие стулья были приставлены к столам, они были обиты коричневой кожей с литерой
V, выдавленной на спинке. Вторую половину зала занимали шкапы, полные книг, и приставленные к ним резного орехового дерева бюро, заваленные свитками и манускриптами со здоровыми гусинными перьями, воткнутыми в книги, как закладки, и просто вяляющимися в беспорядке между чернильниц. Пол в библиотеке был паркетным, со знакомой монограммой V, выложенной красной дубовой доской в центре. Под литерой имелась надпись на латинском языке "из бесконечности пришед, в бесконечность уйду" "ex infinita veni, ad infinitum venirum".
Библиотека освещалась многочисленными бра, вмонтированными прямо в книжные стеллажи, и настольными лампами, водруженными на бюро и столы. В самом дальнем углу библиотеки на балкончике сидел согбенный
Пугач, уткнувшись носом своим бесконечным в какую-то кладезь человеческой мудрости и опыта. Друзья подошли поближе и убедились в том, что заподозрили сразу - Пугач спал. Сладко сопел, не одолев какой-то пыльный фолиант в кожанном переплете.
– Оставим его так?
– прошептал Тема.
– Пусть спит, - убедительно прошипел Алекс.
– Не будем будить.
Пошли обратно.
Поплутав изрядно и зашедши по дороге на кухню за новой бочкой, друзья вернулись в гостиную, где не так давно оставили своих гостей.
Из пятерых девушек в наличии были только три, Юля, Лена и Ира, которые безмятежно спали, повалившись как попало. Наташа и Таня изчезли в неведомых направлениях, скорее всего, отбыв домой по причине позднего часа. Алекс и Тема погрузились в кресла для продолжения пивной драмы, но не нашли в себе мужества открыть принесенную с собою бочку. Они раскурили сигары и молчали, размышляя каждый о своем.
Тема, перебросив обе ноги через подлокотник кресла, рассеянно созерцал картину на стене. Дом с ржавой водосточной трубой замерзал под холодными зимними ветрами. Сосульки свисали с желобов, а окна были подморожены инеем. Порог слегка замело снегом, как и бродягу, который, недвижим, валялся на обочине дороги. Картина всею тоскою вопрошала нетребовательного зрителя о своей весьма сомнительной художественной ценности. От серости и туманности
картины Тема принялся засыпать.Алекс хорошенько потянул сигару. Сизый клуб дыма, выпущенный им, поднялся и защипал глаза. Алекс осознал, что если он сейчас их закроет, то следующее открытие произойдет только наутро. Он посмотрел на спящих девушек и с сожалением положил сигару на пепельницу - надо спать. Утро вечера мудреней.
Пугачу вдруг стало холодно. Он сквозь сон подумал о том, как бы укрыться чем-нибудь. Хотя бы этим пледом, что Тема вчера на ночь давал, шерстяным, в клеточку. Натянуть бы его до самого подбородка, а лучше, конечно, накрыться с головой, и, подышав нижней губой, отогреть замерзший кончик носа. Вспомнив про кончик носа, Пугач чихнул от холода и с сожалением понял, что просыпается. Хотелось еще поспать. Минуток эдак шестьсот. Он повернулся на другой бок и накрылся книгой. Накрываться книгой было очень неудобно, поерзав под острыми углами переплета, Пугач вспомнил, что находится в библиотеке и, обрадовавшись этому факту, окончательно проснулся.
Четырнадцатая бочка.
Алекс стоял на коленях перед кухонным столом и наливал пиво. За его спиной Юля и Лена жарили пельмени в сковородке, тихо переговариваясь. Ира пропала под утро в неизвестном направлении, оставив компанию впятером. Тема сидел, поджав ноги, на высоком барном стуле, дожидаясь пельменей и пива. Вид у всех был помятый, заспанный. Алекс протянул Теме наполненный бокал и устроился на стуле рядом с теминым.
Тема отхлебнул из бокала и посмотрел в окно. Там было пасмурно и сыро, капал дождь, расставляя большие паузы между каплями.
Настроение было такое же, без салютов и демонстраций, с низко бегущими облаками без просвета. Скрипнула дверь, и в кухню просочился Пугач, причесан и небрит, с большим темным фолиантом под мышкой. Алекс было ринулся предлагать Пугачу пива, но Пугач отверг все предложения решительным движением руки и промычал что-то вроде
"я не пью".
Утро было позднее и не клеилось. Очень позднее было утро, часа четыре пополудни, пора было уже и занятся чем-нибудь толковым, но какая-то неловкая тягучесть появилась в сердцах наших друзей. Они в полутрезвости с тоской вспомнили о том, что сегодня воскресенье, а завтра понедельник. Некоторым было бы неплохо сходить на работу, взять отпуск, поправить столь бессовестным образом отброшенную дисциплину.
Девушки доготовили пельмени и поставили на стол большую румяную бадью, пригласив всех отведать со сметаной. Пугач, вооружившись вилкой, слабо потыкал в пельмени, вздохнул, хотел что-то сказать, да передумал, стал жевать пельмень. Тема и Алекс пододвинули свои стулья ближе к столу и присоединились к молчаливо-жующей компании.
– Пугач, Пугач, где твоя улыбка, - негромко пропел Тема. Он старательно пережевывал пельмени и запивал их пивом, как водой.
Пугач нахмурился еще сильней.
– Так пить нельзя, - наконец произнес он.
– Тебе налить?
– с готовностью произнес Алекс.
– Да, сделай одолжение, - кивнул Пугач.
Тема улыбнулся, посмотрев на Пугача и произнес:
– Вспомнилась мне одна история, - он отпил большой глоток и передал бокал Алексу.
– Которая мне очень напоминает сегодняшнее хмурое утро. Если вы и дамы не против, я вам ее расскажу. Она небольшая, но очень дождливая.
– Давай-давай, - поддержал Тему Алекс.
Девушки тоже в перебой выразили готовность стать благодарными слушательницами.