Чтение онлайн

И вот в этот день Цзя Юнь пришел во дворец Жунго и сказал привратникам:

– Я хочу справиться о здоровье второго господина Цзя Ляня.

– Его нет дома, – отвечал привратник, – как только он вернется, мы доложим, что вы приходили.

Цзя Юнь хотел сказать, что в таком случае он справится о здоровье второй госпожи Фын-цзе, но не решился, боясь вызвать недовольство привратника, и вернулся домой ни с чем.

Однако жена и дочь Ни Эра снова пришли просить его:

– Второй господин, вы же сами говорили, что, если господа из вашего дворца скажут слово, чиновники в любом ямыне не осмелятся не повиноваться. Ведь вы родственник знатных господ, а мы просим о такой мелочи. Второй господин, помогите

нам, – мы вам так верим.

Цзя Юнь почувствовал себя неудобно и сказал:

– Вчера у них в доме все были заняты и не успели послать человека в ямынь. Придется мне сегодня еще раз напомнить, и Ни Эра тотчас отпустят! Ведь дело-то пустяковое!

Жена и дочь Ни Эра удалились, надеясь получить добрые вести от Цзя Юня.

Несколько дней подряд Цзя Юню не удавалось попасть во дворец Жунго через главные ворота, поэтому он решил пробраться в сад и разыскать Бао-юя. Но неожиданно для него ворота, ведущие в сад, оказались запертыми. Цзя Юнь совершенно пал духом, так как опять приходилось возвращаться ни с чем.

«В тот год, когда Ни Эр одолжил мне денег, – думал он, – я купил благовоний и подарил Фын-цзе, и только после этого меня послали присматривать за посадкой деревьев в саду; а сейчас, когда у меня нет денег, со мной не хотят иметь дела. А ведь сама по себе эта Фын-цзе ничего особенного не представляет. Только пользуется деньгами старших господ, отдает эти деньги в рост под двойные проценты, а мы, бедняки, не видим ни полушки! Она думает, что всю жизнь проживет безбедно! Не знает, что о ней идет дурная слава. Она еще должна бы благодарить меня, что я ее не выдаю. Если б я рассказал кое-кому о ее делишках, сколько бы на нее завели судебных дел, и каждое из них могло бы стоить ей жизни!»

Думая так, он добрался до дому, где жена и дочь Ни Эра ожидали его.

Цзя Юнь не мог сообщить им ничего обнадеживающего, поэтому прибегнул ко лжи:

– Из дворца Жунго послали людей с просьбой к господину Цзя Юй-цуню, но он не согласился отпустить Ни Эра. Вы бы попросили Лэн Цзы-сина, родственника нашего слуги Чжоу Жуя, – он скорее для вас что-нибудь устроит!

– Если уж такой уважаемый господин, как вы, не мог ничего сделать, от слуги тем более ждать нечего, – заметили жена и дочь Ни Эра.

Цзя Юню стало не по себе.

– Ах, ничего вы не понимаете, – с раздражением произнес он. – Зачастую слуги бывают могущественнее хозяев!

Видя, что от Цзя Юня ничего не добиться, жена Ни Эра усмехнулась:

– Ну что ж, простите, что потревожили вас и заставили понапрасну бегать, второй господин! Как только мужа выпустят на свободу, он непременно придет благодарить вас за хлопоты!

Они покинули дом Цзя Юня. С помощью совершенно посторонних людей им удалось выручить Ни Эра, которому дали всего лишь несколько палочных ударов, не признав за ним никакой вины.

Когда Ни Эр возвратился домой, жена и дочь рассказали ему, как они обращались к Цзя Юню и тот им не помог.

Ни Эр как раз пил вино. Услышав этот рассказ, он хотел бежать к Цзя Юню.

– Ублюдок! Бессовестный! Негодяй! – гневно кричал он. – Когда ему нечего было жрать, я помог ему получить хорошую должность у них во дворце! А сейчас, когда я попал в беду, он не помог мне! Ну ладно! Уж если я подниму скандал, от обоих дворцов камня на камне не останется!

Жена и дочь стали успокаивать Ни Эра:

– Опять наглотался этой желтой отравы! Да ты совсем потерял рассудок! Разве ты не из-за пьянства нарвался на неприятность? Еще не успел оправиться от побоев, а снова затеваешь скандал!

– Неужели я должен бояться его, если меня побили? – не унимался Ни Эр. – Думаешь, не найдется повода засадить его в тюрьму? Пока я был в тюрьме, я успел завести нескольких благородных друзей. От них я узнал, что не только у нас в городе, но и в разных провинциях

много людей носят фамилию Цзя. Недавно в тюрьму привезли несколько человек с фамилией Цзя. Я стал доказывать, что, кроме младших господ и их слуг, все члены рода Цзя, относящиеся к старшему поколению, очень хорошие люди, и высказывал недоумение, как они могли совершить какое-то преступление. Оказалось, что эти преступники принадлежат к той же ветви рода, что и здешние Цзя, но только жили они в провинции. Они там совершили какое-то преступление, которое было раскрыто, поэтому их арестовали и привезли сюда для наказания. Мне сразу стало на душе спокойнее. Что касается этого Цзя Юня, который позабыл о милостях и нарушил долг, то я рассказал своим друзьям, как господа из семьи Цзя обманывают людей, отдают деньги в рост под невиданные проценты, как они отбирают жен у живых мужей! Теперь слухи распространятся, они дойдут до ушей самого правителя округа. Можете себе представить, что тогда будет! Узнают они еще, кто такой Пьяный алмаз Ни Эр!

– Да ты совсем пьян, иди спать! – крикнула жена. – Кто у кого отнял жену? Ничего подобного не было, и незачем молоть вздор.

– Вы сидите дома, откуда вы можете знать, что творится на свете? – рассердился Ни Эр. – В позапрошлом году в игорном доме мне однажды повстречался некий Чжан, который жаловался, что эти Цзя отняли у него жену, и просил у меня совета, как ему быть. Я же еще уговаривал его не поднимать шума. Не знаю, куда этот Чжан девался – с тех пор я его не видел. Если бы мне его встретить, я знал бы, что делать! Посмотрел бы я тогда, как будет подыхать этот подлец Цзя Юнь! Погодите, вам еще придется не раз поклониться в ножки господину Ни Эру!

Поворчав еще немного, Ни Эр улегся и захрапел. Жена и дочь сочли его речи за пьяную болтовню и не придали им никакого значения.

На следующее утро Ни Эр встал и отправился в игорный дом. Но об этом мы рассказывать не будем.

Цзя Юй-цунь, возвратившись домой, спокойно проспал всю ночь, а на следующее утро рассказал жене о своей встрече с Чжэнь Ши-инем.

– Почему ж ты не вернулся и не разыскал его? – стала упрекать его жена. – А если он сгорел? Разве люди не сочтут тебя человеком бессовестным, покинувшим друга в беде?!

Из глаз женщины покатились слезы.

– Он уже не от мира сего, – оправдывался Цзя Юй-цунь, – ведь он сам не захотел жить вместе с нами.

– Господин! – послышался из-за двери голос. – Вернулся человек, которому вы велели осмотреть сгоревший храм.

Цзя Юй-цунь медленными шагами вышел из комнаты.

Слуга почтительно справился о его здоровье и доложил:

– Господин, получив ваше повеление, я возвратился к горящему храму и, не дожидаясь, пока огонь утихнет, бросился искать монаха, но оказалось, что хижина, в которой вы его встретили, сгорела дотла. Я решил, что монах тоже сгорел. Все же я обошел вокруг того места, где стояла хижина, но и там не обнаружил никаких следов монаха. Мне удалось найти только его тростниковый молитвенный коврик да чашку. Тогда я стал искать останки монаха, но ни единой косточки обнаружить не удалось… Боясь, что вы мне не поверите, я хотел в доказательство привезти вам молитвенный коврик и чашку, но, когда я к ним прикоснулся, они рассыпались в прах.

Выслушав его, Цзя Юй-цунь пришел к заключению, что Чжэнь Ши-инь отошел к бессмертным, и поэтому сделал знак слуге, что тот может уйти.

Возвратившись в дом, он ни словом не обмолвился о том, что Чжэнь Ши-инь сгорел, и, желая успокоить жену, которая томилась в неизвестности, просто сказал:

– Никаких следов обнаружить не удалось. Видимо, он успел уйти.

После этого Цзя Юй-цунь прошел к себе в кабинет, желая остаться наедине с самим собой и поразмыслить над словами Чжэнь Ши-иня, как вдруг слуга доложил ему: