Сон Дао. Междорожье
Шрифт:
– Летарик, – чуть повысив голос, окрикнул он меня. – Возвращайся. Не обращай внимания на то, что у тебя происходит внутри. Это пройдет. Ответь мне, где ты живешь?
Я с трудом оторвался от самосозерцания, и с удивлением ответил:
– Так рядом с подъемником, под горой в особняке.
– Ты меня не понял. Мы сейчас находимся не где-то в конкретном физическом месте. Хотя входы сюда могут иметь некоторые территориальные привязки. Но не суть. Ещё раз спрашиваю, где ты живешь?
– Я большую часть времени сейчас живу в собственном замке в предгорье Альп в Швейцарии.
– Так, хорошо. В особняке есть три остроконечные башни?
– Да, есть.
– Хорошо, особняк старый?
– Да, никто не знает, когда он построен. Не сохранилось
– Угу. А в чём ещё странность замка?
– Никто не может в нем долго жить. Я пробовал найти хоть какую-то информацию об этом здании. Но всё, что я узнал – это то, что его всё время перепродавали. По официальной версии хозяевам дорого обходилось содержание замка, они разорялись и так далее. Но странность заключается в том, что те, кто начинает жить и ночевать в этом замке, постепенно сходят с ума. У них появляются видения, необъяснимые страхи, галлюцинации. В общем, замок с привидениями. Моя прислуга и охранники отказываются жить в нём. Пришлось построить им коттедж для прислуги отдельно от дома. Но и там происходит почти то же самое. Поэтому почти все живут недалеко в деревне, а ко мне приезжают.
– Хорошо. Уже кое-что проясняется. Ну, а ты как? Как спишь? Как себя там чувствуешь?
И он опять на меня посмотрел таким взглядом, как в самом начале, за обеденным столом. Взглядом, который как будто пронизывает изнутри и выворачивает все потаенные уголки души наружу.
И под действием этого взгляда у меня как будто открылся какой-то шлюз в недрах моей памяти, хранилище, которое тщательно было запечатано. В это хранилище я отправлял все события, происходящие в моей жизни, которые не вписывались в рамки моего здравомыслия, а также те, которые нарушали моё хладнокровие или вызывали у меня какие-либо эмоции и чувства, мешающие жизни. Там находилось всё, что касалось моего детства, все мои комплексы, ошибки, разочарования. Можно сказать, что там я спрятал всё человеческое: совесть, моральные правила и этику. Всё, что мешало бизнесу. А также последние полгода я отправлял туда события, которые не поддавались логическому объяснению. То, что происходило со мной в моем замке.
И вдруг всё это начало всплывать в памяти и обретать реальность.
С первой странностью, с которой я столкнулся, начав жить в замке – это сны.
В своё время я научился самодисциплине сна, то есть мгновенно засыпать, спать без сновидений и просыпаться в то время, в какое мне нужно. Сон для меня был частью тщательно подобранного образа жизни. Этот образ должен был быть максимально эффективным и продуктивным. Поэтому обычно мне достаточно было 7 часов для сна, сновидения я считал напрасной тратой энергии. Поэтому я обучился самогипнозу и запрограммировал себя обходиться без них.
В замке же самогипноз начал давать сбои. Мне начали сниться сны. Тревожные, тяжелые. Поначалу это были просто тягучие, бесформенные образы, которые вызывали страх и безнадежность.
Утром я стал просыпаться разбитым, подавленным. Я не мог выполнять ежеутренний комплекс упражнений, которые для меня специально подобрал китайский мастер цигун. Я связывал это с напряжением, которое испытывал, в связи с некоторыми неприятностями в бизнесе. Хотя раньше были неприятности и серьёзнее, но я так никогда не реагировал. Наоборот, я воспринимал всё как вызов, и мне это придавало ещё больше сил.
Я нашел человека, который помог мне отключаться от этого состояния и быстро восстанавливаться после сна. Это он показал мне, как создать хранилище и закрывать там всё ненужное. И сны, хоть и стали меняться, отправлялись в хранилище без моего анализа. Я перестал тратить энергию и вошел в свой естественный рабочий ритм.
Но сейчас эти сны начали всплывать в моей памяти со всей силой. Я снова начал проживать все те эмоции и чувства, которые были
в этих снах. Меня одолели ужас и страх. При этом меня начала накрывать волна безграничного ощущения собственной ничтожности. Меня как будто опускали в бездну самолинчевания, в которой я начал видеть истинную свою сущность и образ себя. И им стал образ летария.Одноразовый человечишко без роду и племени. Робот, созданный для простых функций служения. Слова Матвеича начали обретать подтверждение в моих снах. И не на уровне ума, объяснений и понятий, а на чувственном уровне. Я начал не понимать, а знать.
Вот, что показывали сны, которые я удалил. Вот, что происходило с теми, кто ночевал в этом замке. Вот почему никто не мог в нём находиться, потому что такие сны сводили с ума. И человек не мог выдержать ни физически, ни психологически такого напряжения.
Меня как будто прорвало, и я начал рассказывать о том, что со мной происходило во снах, Матвеичу. Я говорил без остановки, пытаясь через слова быстрее освободиться от этого липкого, всеохватывающего чувства ужаса и страха. И мне казалось, что мне становится легче и спокойнее. Но когда сны закончились, начали всплывать воспоминания тех моментов жизни, когда у меня появлялись несвойственные мне мысли и чувства.
Например, я начал замечать за собой, что оцениваю свои действия не с позиции выгоды, а с моральной составляющей. Когда при рейдерском поглощении нескольких компаний я вдруг подумал о людях, которых уволят с работы. О том, как они будут выживать, и как это повлияет на их жизнь. Я резко блокировал эти мысли тогда, отбрасывал их, как несущественные и вредные. Я вспомнил, что во время поездки в Россию, рассматривая мелькавшие за окном автомобиля заброшенные деревни, чувствовал подкатывающий к горлу ком обиды за отечество. Отмечал зарождающуюся боль в сердце. Не физическую, а душевную, абсолютно не соответствующую мне. Эту боль я тоже блокировал и отключал.
Периодически, ни с того ни с сего, во время каких-то переговоров я мог войти в состояние меланхолической задумчивости, смотреть в окно, размышляя о том, зачем я здесь нахожусь, в чём смысл моей жизни, что полезного я делаю.
Непонятные мне изменения в мышлении и ощущениях я никак не связывал с пребыванием в замке, не замечал надвигающуюся трагедию, способную разрушить мой мир. И до момента встречи с Матвеичем я успешно избегал этих попыток разрушения.
Всё это я как мог рассказал хозяину дома. Удивляясь при этом тому, что прежде сдержанный всегда в разговоре и не произносивший никогда ничего лишнего, я говорил без остановки. До тех пор, пока не опустошил себя до конца. После последней фразы, я вздохнул и почувствовал облегчение. И заметил, что состояние страха и тревоги прошло. Я почувствовал освобождение от того, что, как оказалось, меня всё время угнетало откуда-то изнутри.
– Теперь всё ясно, – выдохнув очередную порцию дыма, сказал Матвеич. – Этот замок непростой. Он стоит как раз на Источнике, о котором я тебе говорил. И не взирая на то, что Источник заблокирован, фон этого места так действует на людей. Обычные люди, летарии, не выносят своего присутствия в таких местах. Некоторые ваши эзотерики, находясь в подобных местах, называют их местами силы, но с отрицательной энергетикой. Потому что чувствуют себя плохо и некомфортно там. И поскольку в основном эти псевдоэзотерики – летарии, то, конечно, им в таких местах кажется, что они теряют энергию и с ними происходит что-то плохое.
Ты же, в свойственной тебе манере, проявил жесткость и целеустремленность и доказал себе, что ты можешь влиять и контролировать любое место и аномалии. Но это же и сослужило с тобой плохую шутку. Уровень проникновения энергии Источника дошел до той отметки у тебя внутри, что тебя «вырвало» из твоей линии жизни в междорожье, поскольку это прямой путь к обретению Живы. То есть определенной спонтанной эволюции человеческого существа, которую кащеи никак не могут определить и вычислить. Они считают, что если просчитают этот процесс, то смогут добраться до Источников и подчинить себе.