Сомнительные ценности
Шрифт:
— Вы можете поговорить с директором школы, но я уверена, он скажет вам, что волноваться не о чем. Мы, хайлэндцы, славимся своим дружелюбием! — Она ободряюще улыбнулась. — Давайте до конца осмотрим ваши владения. Гораздо важнее то, чтобы вы могли оправдать доверие банка.
Каррузерсы с гордостью показали ей коттедж пастуха, который они намеревались перестроить для себя, старый каменный загон для овец, где должны были разместиться кухни и подсобные помещения, и участок, где они собирались построить хозблок с душевыми, прачечными и туалетами. Это был честолюбивый проект, но, учитывая компетентность и опыт Каррузерсов, ясно, что он стоит того небольшого
Завершив осмотр усадьбы, они остановились около окаймлявшего участок ручья, который затем проходил под мостом и устремлялся дальше, к озеру. Позади дома вздымался крутой склон холма, и ручей за долгие годы выдолбил в нем глубокое ложе, по обе стороны которого выстроились стройные серебристые березы. В противоположной стороне, за озером, виднелись Мойдартские горы, которые, казалось, вырастали прямо из водной глади. Их покрытые вереском подножия резко переходили в захватывающе прекрасные, суровые остроконечные пики.
— Этот вид будет открываться из бара и ресторана. Правда же, он восхитительно красив? — вздохнула Сью Каррузерс, обращая лицо навстречу резкому холодному ветру, заставившему их всех спрятать руки в карманы пальто.
— Красота этих мест заставляет воспринимать причастность к ним как награду, как привилегию, — согласился ее муж. — Мне уже не терпится начать поскорее.
— Когда вы рассчитываете переехать? — спросила Катриона.
— Как только у детей в школе начнутся каникулы, — ответил Ник. — В любом случае мы должны будем скоро освободить наш дом в Кенте, так что как-нибудь устроимся в коттедже, пока будет строиться ресторан. Это — в первую очередь, потому что к началу июня мы должны открыться.
— О, конечно! — воскликнула Катриона. — К тому времени все дороги, и большие и малые, уже будут запружены караванами туристов.
…Брюс Финли медленно двинул вперед свой «ауди», одновременно включив электронный механизм, управляющий воротами его дома, расположенного в южной части Эдинбурга.
— Проклятье! — выругался он, заметив серебристо-серый «вольво», загородивший въезд в гараж.
Этот автомобиль принадлежал одной из приятельниц его жены по гольф-клубу, той самой, что особенно сильно действовала Брюсу на нервы и которую он терпеть не мог из-за ее пристрастия к джину. А он-то предвкушал, как мирно проведет вечер, задрав ноги перед телевизором…
— Это ты, Брюс? — раздался сверху голос его жены. — Не сердись из-за машины Элизабет. Ты поставишь свою в гараж позже, хорошо?
Улыбающееся, бодрое женское лицо с заблестевшими под воздействием алкоголя голубыми глазами показалось над сосновыми перилами балкона. Фелисити Финли была типичным продуктом английской женской школы для высшего класса — светло-каштановые волосы, подтянутая фигура и бьющая через край жизнерадостность. Приближаясь к сорока годам, она тем не менее предпочитала юбкам и блузкам брюки и простые свитера, надевая к ним золотые цепочки и серьги.
— Поднимайся скорее, выпьешь с нами, — пригласила она мужа.
Брюс скривился. Фелисити знала, что он плохо переносит общество Элизабет. Подхватив портфель, он неохотно поплелся в дом. В холле Брюс снял плащ и сердито швырнул его на стул, затем начал медленно подниматься по лестнице, хотя гораздо охотнее укрылся бы в своем кабинете на первом этаже.
— Давно она торчит здесь? — прошептал Брюс, коснувшись губами щеки жены. — И долго ли еще намерена оставаться? — добавил он,
прикладываясь к другой щеке.— Мы собираемся начать новую благотворительную кампанию, — сообщила она ему, проигнорировав его вопросы, и вместо ответа схватила за руку и буквально втащила в гостиную.
Оказавшись в поле зрения нежеланной гостьи, Брюс принудил себя улыбнуться:
— Рад вас видеть, Элизабет. Как поживаете?
— Прекрасно, как никогда! — объявила гостья, худощавая, громкоголосая дама лет пятидесяти с коротко стрижеными седыми волосами и длинным носом.
Элизабет Николсон, вдова известного в свое время юриста, была президентом Мюррейфилдского гольф-клуба и по совместительству страстной сплетницей. Демонстративно приподняв свой бокал, она одним глотком осушила его.
— Еще? — лаконично осведомился Брюс. — Джин с тоником, если не ошибаюсь?
— Разумеется, — кивнула Элизабет. — Спасибо.
— Фелисити? — подняв бровь, Брюс вопросительно взглянул на жену. — Тебе то же самое?
Фелисити протянула мужу пустой бокал.
— Да, пожалуйста.
— Хорошо. — Брюс направился в сторону расположенного в углу комнаты бара. — Какого рода благотворительность сегодня на повестке дня? — спросил он через плечо.
Фелисити, подобрав под себя ноги, удобно устроилась в углу огромной обитой ситцем софы. Дом Финли, старинная викторианская вилла, наряду с другими похожими, но не идентичными домами, размещался на садовом участке площадью в пол-акра и был комфортабельно обставлен соответствующей его стилю антикварной мебелью. Убранство комнат, традиционные занавески и обивка мебели в цветочек прекрасно гармонировали с лепниной и изящными пропорциями помещений.
— Это будет приют для детей, которые нуждаются в помощи. Элизабет организовала комитет, который займется сбором средств за счет проведения спортивных мероприятий, и любезно предложила мне присоединиться. — Фелисити радостно усмехнулась, глядя на приятельницу. — Наша команда будет называться «Веселые клюшки»!
Из того угла, где находился бар, донеслось шипение открываемой бутылки с тоником, но никаких признаков смеха. Брюсу явно не хватало чувства юмора.
— Мне кажется, если ты вступишь еще в один комитет, Флик, тебе просто не хватит времени, чтобы самой заниматься спортом.
Фелисити страстно увлекалась теннисом, бадминтоном и гольфом, и редкий ее день проходил без занятий тем или иным видом спорта. Когда друзья восторгались ее потрясающей активностью, Фелисити обычно отвечала, что должна же она чем-то заниматься, чтобы не оставаться целый день наедине с бутылкой джина.
Элизабет недовольно покосилась на спину Брюса.
— Это всего лишь на год, и поскольку мы будем зарабатывать деньги спортом, она сможет участвовать во всех соревнованиях.
Брюс возвратился и оделил их напитками.
— Прошу прощения, Элизабет, если кажусь вам человеком, отравляющим другим удовольствие, но Флик и без того уже состоит в комитете по устройству благотворительного бала, в двух школьных советах, а недавно стала еще и президентом своего теннисного клуба. Разве этого недостаточно?
Элизабет, крепко обхватив пальцами бокал, насмешливо приподняла брови.
— Кажется, я почуяла мужчину, который озабочен тем, что его рубашки не будут выглажены и обед вовремя не окажется на столе?
— Брюс считает, что благотворительность должна начинаться с дома, — ровным тоном вставила Фелисити. — Разумеется, его собственное участие в спортивных комитетах и обществе любителей искусств в счет не идет.