Чтение онлайн

– Простите, – обратился я к нему. – Вы скорбите по своему другу, почтенному Али Ахмаду?

– Нет, – мелко закивал головой тот, утирая слёзы рукавом халата, – Нет! Я опечален, что не смогу прочесть перед ликом светлого хана свои газели. Когда нам всем ещё выпадет возможность осчастливить великого хана своим творениями? Возможно, эта смерть станет для него дурным воспоминанием на всю жизнь, и он никогда больше не устроит нового состязания поэтов у себя во дворце! Послушай, прохожий, – проворно схватил меня за руку незнакомец. – Хочешь, я прочту тебе свои газели! У меня есть ещё рубаи и касыды! Давай, я прочту тебе их! Мне не нужно никакой платы! Если ты станешь внимать мне, это будет

уже достаточная награда для меня!

Я вырвал руку и, скрывая ярость, сдержанно поблагодарил стихотворца за оказанную мне честь. Да, поэты подобны шакалам, что выкупались в бадье с радужными красками и возомнили себя павлинами! Хватит на сегодня стихов!

Размышляя подобным образом, я догнал своего хозяина, купца Рахматулло, и мы вместе вышли за ворота ханского дворца. За дворцовыми воротами мы заметили огромную, яростную толпу, собравшуюся у тела почтенного Али Ахмада, которого следовало придать земле в день смерти по обычаям правоверных. В свете факелов мелькнули лица этих людей, горящие лютой яростью. В эту минуту я осознал, что злоключения сего проклятого дня ещё не окончены.

– Вот, взгляните, рабы Аллаха! – вопил один из собравшихся. – Взгляните, вот лежит наш соловей Бухары, отравленный мерзким ядом, что приготовил для него злобный китайчонок! Взгляните, правоверные, на нашего соловья! Он любил простых людей, и его руки всегда были в мозолях и царапинах! – продолжал говоривший, быстро взглянув на тело, завернутое в саван, на свесившуюся вниз ладонь. – А те, чьи руки изнежены, приготовили для него ядовитое снадобье! Подать сюда, китайчонка!

– Подать китайчонка! – подхватило ещё несколько голосов.

– О великий Аллах! – укоризненно покачал головой мой хозяин. – Как же быстро распространяются в Благородной Бухаре слухи! Особенно, если некто помогает им расползаться, будто змеям и скорпионам! – добавил он тише.

– Сегодня китайцы отравили соловья Бухары, а завтра отравят воду во всех колодцах! – всё звучали голоса на площади.

– А помогут им в этом подлые яхуди! – подлил кто-то масла в огонь.

– Китайцы отравили почтенного Али Ахмада, а подлые яхуди великого амира Тимура!

– Видно мало великий амир Тимур сжёг яхуди в их Иблисовой синагоге в Бурсе! 13

– Подать сюда врача-яхуди! Он не смог спасти нашего соловья!

И в это время я разглядел в толпе чью-то связанную фигуру в высокой шапке. Такие шапки носили в Благородной Бухаре лишь яхуди, дабы правоверные, завидя их издали, не могли сказать им по ошибке: «Мир вам», поприветствовав, словно единоверцев.

Приглядевшись, я понял, что это доктор Иаков – бен- Захариа. Как он попал сюда! Не настолько же он обезумел, чтобы самому выйти к этим озлобленным людям?

– Скажи, кафир, откуда ты вернулся? – обратился притворным елейным голосом тот самый человек, что твердил о натруженных руках покойного поэта Бухари, бывший, по-видимому, главарём погромщиков.

Доктор в ответ хранил молчание. Заданный вопрос был старой, испытанной хитростью тех,

кто заставлял яхуди силой перейти в нашу правую веру.

Если бы врач ответил: «Я вернулся из дворца великого хана» или «Я вернулся из своей синагоги», то все присутствующие стали бы кричать: «Ага, он вернулся, вы слышали, он вернулся в нашу правую веру, он обернулся в ислам!» Вот почему, не желая расстаться с верой отцов, Иаков бен Захариа лишь молчал.

– Скажи, яхуди, откуда ты вернулся?! – уже настойчивее и злее повторил вопрос погромщик. – А, молчишь! – зашипел он. – Не хочешь говорить с правоверными, так умри же!

В темноте при свете факелов сверкнул нож.

– Хозяин, мы должны помочь ему! – крикнул я и бросился к погромщикам, но опоздал – тело доктора бен Захарии, пронзённое остриём ножа, уже лежало на земле, и кровь врача залила белый саван поэта. Завидев кровь и испугавшись стражи, убийцы разбежались, а мы остались вдвоём с купцом Рахматулло подле двух трупов

К месту происшествия устремились стражники, Мой господин коротко рассказал им об увиденном, и мы наконец-то могли вернуться домой.

Ночью я забылся тревожным сном. Мне снились кусочки халвы, на глазах превращающиеся в скорпионов и каракуртов, башня из человеческих черепов, на вершине которой китайский чиновник, лицом напоминающий господина Чжана, пожирал траву. Я хотел взобраться на вершину башни и сказать китайцу, чтобы он не ел её, ибо это трава джунгарского корня, и он сейчас умрёт. Но я не успел этого сделать, потому что перед моим взором предстал главарь погромщиков с окровавленным ножом в руках. Он спрашивал меня мягко, но непреклонно:

– Скажи, кафир, откуда ты вернулся?

Я собирался крикнуть ему, что я не кафир, а правоверный мусульманин, и в это время он сказал:

– Проснись, Мамед, у нас гости. Я хочу, чтобы ты кое-что записал для меня.

В отчаянии я открыл глаза.

Рядом с моим ложем стоял мой господин, купец Рахматулло и говорил:

– Проснись, Мамед, у нас гости. Я хочу, чтобы ты кое-что записал для меня.

Наскоро одевшись и прихватив калам вместе с бумагой для письма, я прошёл в главную комнату, где уже сидели мой господин и ещё несколько человек, известных как самые влиятельные и богатые купцы Благородной Бухары.

– Ты, конечно, слышал, уважаемый Рахматулло, о смерти почтенного Али Ахмада, сочинявшего стихи под тахаллусом Бухари? – говорил один из них, худой старик с лицом вытянутым, словно луковица.

– Что ж, – произнёс в ответ мой господин, – Мудро молвил великий Ибн Сина, прослывший не только искусным врачевателем, но и незаурядным поэтом:

Смерть играет без устали в нарды: мы шашки,

Мир – доска, день и ночь, как две кости в руках небосвода. 14

– Клянусь Аллахом! – благочестиво воздел свои очи к небу старичок с вытянутым лицом. – Лучших слов подобрать нельзя!

– В чём же дело, правоверные?! – решил продолжить Рахматулло, перестав говорить стихами. – Чего ради пришли вы ко мне, едва ночь сменилась днём? Не только слышал я о смерти почтенного Али Ахмада Бухари, но и наблюдал её воочию. Видели очи мои и как был зарезан врач, что объявил о смерти досточтимого поэта великому хану! Что ж вы, хотите от меня, о, благородные купцы Бухары?!

Конец ознакомительного фрагмента.