Чтение онлайн

9

Рано утром... ну, как сказать рано - как всегда для меня, но о-очень рано для хорошо погулявших ночью, уже полностью собравшаяся и одевшаяся, я разбудила своего вчерашнего водителя. Что было очень трудной, но выполнимой, в конце концов, задачей. Я хотела уехать пораньше, пока он, в смысле - никто не проснулся.

Хотя... даже если бы я тут прыгала изо всех сил, никто бы не проснулся.

Особенно с наивно-счастливой улыбкой обнимающий подушку кое-кто. Хорошо хоть подушку, а не своего соседа, в отличии от остальных.

Вчера мне пришлось звать помощь, чтобы вытащить ухнувшего в сугроб Немрина, сама я не справилась - чуть не утонула рядом. Правда, на пару секунд, промелькнула мысль оставить куковать его в снегу. Уж очень хотелось...

Прибежавшие спасатели подхватили слабо сопротивляющегося "снеговика"

под мышки, втащили внутрь, усадили за стол. Стопку водки, по недоразумению еще именующейся "путинка" - в медведевку давно нужно было переименовать, вручить не удалось - пальцы парня не разгибались. Все же пролежал он в снегу долго. Тогда их растерли, после небольшого голосования, все той же водкой - кто-то ляпнул, что так правильнее для согрева. Я все это время стояла в стороне и, признаюсь, немного волновалась... совсем немного. А в голове не было ни единой мысли, как это ни странно. Вот, пальцы приобрели прежнюю гибкость. Стопка было вручена. Некоторое время Немрин просидел без движения, потом посмотрел на стопку, будто впервые ее увидел и брезглив сморщился. Окинул долгим взглядом стол, с неожиданной резвостью схватил ближнюю бутылку вина и пока не выхлестал почти до дна, словно обычную воду, не остановился. Отбросил пустую тару в сторону, взял другую и, тихо, как-то зловеще хихикая, пил разливая в стопочку. Ее содержимое было выплеснуто через плечо, в какого-то парня. Вряд ли, конечно, в таком состоянии он особо целился. Выкрикнул: "Наконец-то!!" и приступил к ускоренному распитию. Буквально все затихли и внимательно провожали глазами каждое движение пьянеющего парня. Потом он вдруг бац - и рухнул на стол, не донеся вино до рта. Конечно же, расплескав его повсюду.

Народ отмер, оживился. Начал переговариваться, шутить и смеяться. Умудрившегося напиться до невменяемости пьяницу отнесли на второй этаж и оставили в спальне... одной из многочисленных. Пока остальные по примеру напивались по немринскому примеру, я походила по дому.

Спален хватило бы на всех, но, по какому-то недоразумению, все гости оказались в одной комнате! Да, именно в той, к которую определили пьяницу номер один. Двенадцать человек. В восемнадцати метрах. На одной кровати. Это я узнала, когда спустилась вниз и обнаружила там только пару человек, уснувших на столах. Один более-менее вменяемо объяснил что к чему, и уснул опять. Вот тогда-то я и полюбовалась живописной картиной: "кучерявый блондин и компания" на одной кровати. Только компания была довольно скоро спихнута на пол. Не без моего участия.

Я постояла там с полчаса примерно, а потом ушла прочь, нашла отдельную комнату и проворочалась на кровати до утра. Заснуть удалось на час, не больше.

Я думала. Вспоминала начало этого года и думала усиленней.

Как все это понимать? Вот как, кто мне скажет?!

Как дальше вести себя? Будто ничего не случилось? Или... А что "или"? Что под этим словом подразумеваю?

Что Немрину, этому красивому словно какая-то иностранная модель, харизматичному, улыбчивому, дружелюбному, очаровательному... в общем, практически идеальному парню, которому только пальцем помани - все девушки в ряд выстроятся - они так этого и ждут, - могу нравиться я?! Рассмеялась в голос, до того смешное это предположение. И тут же в оправдание вылезла мысль, что подозрение это было в некотором смысле обоснованным: новенький, к которому я относилась как к другу, вдруг, совершенно неожиданно взял и... поцеловал? От этого слова я провернулась на триста шестьдесят градусов и свалилась на пол, отбив бедро, что не добавило хорошего настроения.

Почему он это сделал?

Опять этот же самый вопрос, он вообще всплывал чаще других. На каждую картинку-воспоминание был свое "почему?" и очередной поворот на полный оборот... вот до чего дошла - стихи сочиняю.

Неспроста все... что-то кроется точно.

Не думать о произошедшем не могла, как ни старалась. Слишком потрясение сильное было, да и есть до сих пор.

Единственное решение, к которому пришла за столько часов обдумывания: поскорее оказаться как можно дальше от предмета волнения. Впереди две недели новогодних каникул. Я буду за много, целую сотню, километров от него. И пусть пару дней поволнуюсь как в эту ночь, потом забуду.

Непременно.

Помятый Коля - так

звали черноволосого парня - проводил замученным взглядом с трудом залезающую внутрь джипа меня. Я ответила ему взаимностью. За ночь сугробы стали выше, следы проходивших вчера, на которые я так надеялась, занесло. Нести меня никто утром не собирался - Коля сам едва ходил, придерживая обеими руками голову. Пришлось идти самой по пояс и выше в снегу. А ходить вот так - очень, о-о-очень трудно. Я взмокла, как мышь, устала как собака, и едва взобралась на ступеньки внедорожника, они были на уровне колен.

Но вот, я уже сидела внутри, отряхивалась, парень прогревал машину, провожая мои действия тоскливым, как у побитой собаки, взглядом... что-то сравнение с собакой у меня сегодня частое.

Улицы, и не только в поселке, были пустынны, прохожие редки.

И пусть, что после... поцелуя мир стал таким, каким был в глубоком детстве - красочным, на утро он был прежним. Непроходимо черно-серо-белым. Пора опять привыкать.

Я уже боялась, что и автобусы тоже не ходят, но как хорошо, что ошиблась! Ходили, как миленькие. До автовокзала Коля домчался быстро... все это время я сидела вцепившись в сидение и молилась, чтобы нас не занесло и мы ни во что не врезались, я еще помнила об "изящности" водителя... скорость на спидометре колебалась между ста и ста двадцатью. Хорошо хоть, она сбавлялась почти на нулевую на поворотах. Здравый смысл сохранился в чернявой голове.

Коля галантно простоял со мной возле кассы и посадил на автобус, что очень, мягко говоря, удивило. А я-то думала, что ему бы поскорее отделаться от надоедливой девчонки и свалить досыпать дальше... а вот нет!

Мое мнение о нем еще на немного изменилось.

Через полтора часа я стояла напротив своих окон и кидала в них снежки, чтобы разбудить домашних. Подойти к окнам не представлялось возможным - занесло по самые подоконники. А они достигали моего носа.

Наконец, дверь открыла бабушка. А я и не сомневалась, что это будет именно она. Ну а кто еще: родители обычно любят хорошо и продолжительно погулять в компании родственников и многочисленных друзей до чуть ли не утра, а потом отсыпаться до обеда, если не больше. До этого рядом с ними хоть из пушки стреляй - даже не перевернутся. А бабушка у нас обычно запиралась в своей комнате рано - на утро вставала, естественно, самой первой.

Она обняла меня, поохала над тем еще видком, так напоминающим "снеговиковое" состояние Немрина... так, все, не думать о нем! Помогла раздеться и, не слушая довольно вялое отнекивание, пошла греть остатки обилия праздничного стола... столов. И тут в одной комнате тел набилось столько, что не пройти!

В час пришли Лежик и Толик, братья-акробаты, и завалился спать в гостиной. Надо же, в этом году вытащился погулять даже зануда Толик... М-да. Неужели и у этого книжного червяка друзья есть?

Поскорее бы эти двое закончили школу и свалили подальше от меня! Особенно этот Лежик, гад. Хотя, сомневаюсь что он уедет - будет жить до последнего, до конца... моего. Уже почти пятнадцать лет он достает меня, жить нормально не дает! То воем, в детстве, добивался своего, забирая мои игрушки, играл на нервах, внимательно заглядывая мне в рот во время еды, чем бесил несказанно. То, повзрослев, стал занимать компьютер именно тогда, когда он был нужен мне... и опять наблюдал во время общего завтрако-обедо-ужина.

Они оба с нами с тех пор, как... отец ушел туда. Мама Олега и Толи летела в том же самолете...

С разрешения, я закрылась в комнате бабушки - а больше свободных комнат в доме не было, разве что кухня, и забылась крепким сном. Дома это удалось намного быстрее.

***

Мама, не церемонясь, разбудила меня сразу же, как проснулась сама, и потребовала полнейшего отчета за вчерашний вечер и сегодняшнюю ночь. Пришлось ей рассказать: про погоду, про состояние дорог, упомянуть про оказавшуюся не такой уж и плохой компанию, про... красивый фейерверк. Заминка, которая предшествовала перед скупым описанием фейерверка, проницательную маму напрягла и она начала трясти, в прямом смысле - она всегда очень активно выражала эмоции, - что я от нее что-то скрываю. Я сделала каменное лицо и начала убеждать ее в обратном. Она не верила, что не удивительно, и трясла сильнее. Аж голова начала болеть... о чем я ей и сообщила. Тряска прекратилась.