Чтение онлайн

Белокрылая не видела тень позади себя, поднявшуюся по ступенькам и теперь медленно крадущуюся к ней. В тот миг, когда она глубоко вздохнула, отпуская нити и наблюдая, как русалки, встав в круг, запечатывают гробницу бога, ощущая ликование от удачного пленения вечного, в миг, когда улыбка разошлась на её лице и она вернулась в реальность, обращаясь взглядом к Нику, поддерживающему жизнь Арта, острое лезвие вошло в сердце Селесты со спины и вышло снаружи. И она подавилась кровью.

Нечеловеческий клёкот донёсся из её горла, когда лезвие покинуло тело и она осела на колени. Тогда же Ник оторвался от Арта и увидел, как над Селестой

— Ктуа лэх! — прокричало отродье морвиуса.

Торжествующе смеясь, она исчезла, разлетевшийся на куски от концентрированного удара нориуса. От неё не осталось и пустого места, только красная морось окропила бесцветные волосы умирающей Селесты.

Артан хрипел, порываясь встать, рубашка на его шее пропиталась кровью, он терял сознание, разрываемый болью от потери. Где-то позади выла Маля, прижимая к себе отца, а Ник ползком добрался до Селесты, хватая за плечи и подтягивая к себе.

— Проклятье всегда найдёт выход, — прошептал он, убирая волосы с её лица, протягивая красные линии по щекам. Её шея была порвана до трахеи, а нож, провёрнутый в груди, изрезал сердце. Глаза мертвы — там не осталось и капли жизни.

Ник плакал, баюкая её как ребёнка. Все его грёзы воплотились в это мгновение и он отчаянно мечтал вновь проснуться и осознать, что всё это — нереально. Что он ещё там — в бездне. Но правда была такова — здесь, под тусклым зимним солнцем среди кричащих прошлой болью камней лежали мертвецы. Будто Нимфеум превратился в жертвенник с собственной волей, мечтающий поглотить как можно больше душ.

Слёзы короля падали на её лицо. Рядом хрипел Арт, успевший взять девушку за руку, чтобы прижать к своему лбу. Он погружался в пучину смерти вслед за своей возлюбленной. Зачем пытаться выжить, если смысла больше нет?..

Горе Никлоса расходилось всё сильнее. Оно захватывало каждую мысль, иссушая до пепла. Пытаясь дышать, он захлёбывался слезами, склоняясь ниже и крича на Селесту:

— Ты не можешь быть мертва! Ты не могла оставить меня! Мы же заключили сделку — ты всегда будешь со мной! Как ты могла?! Я приказываю тебе вернуться, слышишь?! Приказываю — вернись!

Если бы он мог, он бы изошёл кровью, но вдохнул бы в неё жизнь! Никлос пытался — слепо как подземный крот, незнающий, что такое солнце. Он направил в неё нориус, не осознавая бессмысленность своих действий — эта сила тьмы. Ариус исцеляет, нориус — убивает. Король накачивал её своей силой, вплетая в неё всё больше чёрных нитей, переплетая её сосуды со своей тьмой, и не мог остановиться — он отдавал всего себя.

— Бери же, бери всё! — хрипел Ник, вдавливая руки в её живот и шею.

Он продолжал давить нориусом, и, будучи слепым от слёз, не видя, как под кожей чернотой переполняется её тело, разбухая и готовясь взорваться будто переспелой фрукт.

— Давай же! — закричал он, срывая связки.

К нему пошатываясь подошла Амалия, она попыталась коснуться короля, чтобы предупредить, но была отброшена разыгравшимися нориусом и упала рядом с отцом.

— Остановись! — закричала девушка не своим голосом и зажмурилась, когда раздался оглушительный взрыв и всё пространство заволокло дымчатой чернотой. Эта первозданная тьма прошла сквозь неё, мазнув по поверхности и она задышала как в экстазе, ощутив невообразимую дикость навалившейся

Несколько осколков пробралось под её кожу, засев где-то в сердце, навсегда изменив суть молодой колдуньи. Другие уцепились за едва живого колдуна и склеили его душу — он сделала первый вдох, открывая глаза. Иные влезли через горло в голову Артана, путами охватывая его мысли и засоряя их первобытным злом, но позже схлынули, оставив лишь пару тонких игл.

Когда тьма рассеялась, возвращаясь в своего носителя, на крыше стало тихо.

* * *

Она открыла глаза и уставилась в серое небо. Взглядом зацепилась за хаотичный полёт птиц, сбивавшихся в одно целое и разлетавшихся в разные стороны. Они летали как безумные, оглашая пространство истошными воплями. Её так заворожил их полёт, что девушка не сразу поняла, что может дышать. Что странная боль исчезла из сердца, уступив место теплу. И оглушительному чувству потери.

— Ник, — тихо прошептала Селеста, когда он взял её за руку, помогая приподняться.

Теперь она смотрела на крышу. Видела, как медленно, шатаясь поднимается Томар Бай, с не верящей улыбкой глядящий на свои руки — он вернул контроль над телом и душой. Рядом держалась Амалия, но казалось, что девушка где-то в другом месте, настолько жутким был её взгляд. Пелена на глазах мешала разглядеть, но Селесте показалось, что вокруг подруги вьются чёрные мушки и девушка гладит их, как своих питомцев.

Картинка размазалась, когда рядом возник Арт, буквально вырвавший её из рук обессилившего Никлоса. Он прижал Селесту к груди, причитая как ребёнок и без конца повторяя её имя. И держал так крепко, что заболели рёбра. А отпустив, то лихорадочно занялся осмотром, раздвигая дыру в платье, ощупывая горло, заглядывая в глаза и рот, трогая пульс на запястье и прислушиваясь к неторопливому биению сердца, и вновь возвращаясь к следам от страшных ударов Милан.

Селеста пока не знала, что на месте ран остались глубокие, чёрные шрамы, которые всегда будут ныть, стоит ей только утратить контроль над собой. Они будут звать её в темноту и только воля удержит девушку от падения.

Пока она лишь странно смотрела на Арта, и поддаваясь на его горячие поцелуи, через плечо глядела на поникшего и почти мёртвого Ника. Его жуткие шрамы никуда не делись. Он по-прежнему был обезображен. В этот миг ей захотелось исцелить его, но не было сил. Возвращение в мир живых не прошло бесследно.

— Уходите, — проговорил Никлос через несколько минут. — Бегите отсюда, пока не стало поздно. Я чувствую, скоро придёт расплата за содеянное. Вам не стоит тут быть.

— А как же ты? — не удержалась Селеста.

Её почти за шкирку поднял Арт, который верно истолковал взгляд короля. Скоро здесь станет жарко и нужно как можно скорее увести отсюда Селесту.

Никлос не ответил, только печально улыбнулся, теряя остатки равновесия и падая на каменный пол. Разом умолкли птицы. И будто в преддверии грядущего стихли волны, и море обернулось непривычно-спокойной гладью.

Селесте до безумия захотелось остаться, она не могла позволить ему встретить грядущее в одиночку, но девушка была слишком слаба для любого протеста, потому безвольно подчинилась очередному приказу Ника. Он хотел, чтобы она ушла. И поддерживаемая руками Арта и Амалии, устремилась по ступеням вниз, всё время оборачиваясь, надеясь, что король передумает.