Солдат номер пять
Шрифт:
— Мистер Майкл, — продолжал он, — вы нам лгали. Вы очень опасный человек.
Если бы обстоятельства сложились иначе, я, возможно, разразился бы хохотом над этим комментарием и тем, как он подчеркнул фразу «чертовски опасный». Он, должно быть, шутил. В тот момент я представлял собой самый жалкий пример опасного человека, который когда-либо существовал.
— Кем вы служите?
— Я медик.
Удар! Снова то же самое, только на этот раз деревянная доска причинила боль.
На удивление, у меня изнутри поднялась волна яростного гнева, настолько сильного, что потребовалось значительное самообладание, чтобы подавить
Я старался не смотреть на него, все время думая про себя: «Ты, чертов маленький говнюк. Я могу перебить тебя даже со сбитой ногой». Только потом до меня дошло, что эта внезапная бравада, должно быть, была следствием улучшения моего состояния. Это была битва, которую я выигрывал.
— Мистер Майкл, — снова начал он со своим хриплым, гортанным акцентом, — мы все знаем. Вы прилетели в Ирак, как мы слышали, на двух вертолетах «Чинук»; вас высадили рядом с северным ОМС, в неправильном месте. Вас было восемь человек.
Он снова остановился и посмотрел на меня. Внезапно вся моя бравада исчезла, сменившись шоком. Во рту пересохло, по позвоночнику пробежал холодный озноб. Наверное, я ожидал, что в конце концов они всё узнают, но думал, что это произойдет из моих собственных уст, но не таким образом. Я оказался по уши в дерьме, и без весла.
«Поймали кого-то еще!» — Мои мысли неслись вскачь. Последствия этого постепенно становились очевидными. Если моя история будет хоть немного отличаться от их рассказа, моего гуся точно поджарят.
— Простите, сэр, — ответил я, пытаясь выиграть время и придумать, как выкрутиться из этой ситуации. — Я не могу ответить на этот вопрос.
Ему потребовалась всего минута или около того, чтобы убедить меня в обратном: его кулаки и папка-планшет убедительно доказывали, как он недоволен моим ответом. Когда мои губы начали опухать, я внутренне взмолился: «Пожалуйста, не бейте меня по ноге». Он получал огромное удовольствие от того, что переделывал мое лицо, но поврежденная лодыжка могла бы стать гораздо более простым и эффективным решением. На данном этапе полицейский её полностью игнорировал, но надолго ли?
Отступив назад, чтобы осмотреть свою работу, он продолжил:
— Энди Макнаб, Винс Филлипс, Боб Консильо, Стив Лейн… — его произношение было ужасным, когда были зачитаны имена всех членов патруля, включая мое. — Нам все рассказали. Сейчас все счастливы, обо всех ваших друзьях хорошо заботятся. Видите, вы больше не можете нам лгать!
Я потрясенно молчал, не в силах понять, что происходит. У меня закончились варианты. «Вот черт! — подумал я про себя. — И что же теперь будет?»
— Ты из Специальной Авиадесантной Службы! Ты коммандос, наемный убийца в Ираке! Ты здесь, чтобы найти наши ракеты и вызвать американские самолеты для их уничтожения! А также взрывать оптико-волоконные кабели! Это правда, не так ли!? — Слово «правда» было выплюнуто мне в лицо, чтобы сделать на нем акцент.
Мне нужно было время, чтобы подумать, переварить всю эту новую информацию и придумать правдоподобный ответ, но времени не было, а полицейский, похоже, уже знал все ответы. В какую бы сторону ни устремлялся мой бешеный
ум, дверь всегда оставалась запертой. Легкого выхода из этой ситуации не было — я оказался в полной заднице.— Да, — пробормотал я, все желание бороться испарилось. Через три недели после начала операции, насколько ценной могла быть информация, которой я располагал? Малозначительной, рассудил я, и уж точно она не стоит того, чтобы из меня вытряхнули еще десять бочек дерьма.
— А, ну вот видите, — ответил он разумным голосом, словно разговаривая с провинившимся ребенком, — так-то гораздо лучше. Итак, вы признаете, что являетесь одним из «Браво два ноль», да?
— Да, — еще раз подтвердил я. Если им все рассказали, — что, несомненно, так и было, — я мало что мог добавить.
— Это хорошо. У нас есть трое ваших друзей в другой тюрьме.
Это известие неожиданно подняло мое настроение, но у меня не было времени размышлять об этом, поскольку теперь допрос начался по-настоящему.
— Сколько ваших патрулей САС действует в Ираке?
— Понятия не имею, — честно признался я.
— Вы должны иметь представление, ведь это ваш полк. Вы нам не помогаете! — Его голос стал злым, а рука дернулась назад, угрожая ударить меня тыльной стороной ладони.
— Послушайте, — быстро начал я, — я рядовой. Что, по-вашему, должен знать рядовой? Я вступил в полк всего пару месяцев назад и до сих пор являюсь стажером. Я мало что знаю о САС.
Он сделал паузу и на мгновение задумался. Впервые свои пять копеек вставил другой полицейский, побудив своего собеседника на арабском задать еще один вопрос.
— Сколько танков использует САС? Какого они типа?
«Черт возьми! — выругался я про себя. — О чем это он?» В Полку не было танков, хотя некоторые транспортные средства имели на борту серьезную артиллерию. Но потом быстро сообразил. Если иракцы считают, что ребята гоняют на танках, не нужно их разубеждать.
— Я не знаю, сколько их, но это «Скорпионы».
Не будучи заядлым танкистом, я обладал весьма ограниченными познаниями по этому вопросу, а значит, мне не на что было опереться. Я почему-то подозревал, что если сказать, что Полк проводит операции на русских Т-62, то они не поверят, а легкобронированные разведывательные танки «Скорпион» как нельзя лучше подходили для этой цели.
Такой ответ вызвал между полицейскими оживленный разговор.
— Как вы думаете, сколько военнослужащих САС может действовать в Ираке?
— Трудно сказать, — соврал я. — Двести, может быть, больше.
Я был рад распространить немного «дезинформации».
— А самолеты?
Теперь я действительно был готов к такой задаче, но все еще нужно было держать свои ответы в рамках правдоподобности.
— Много самолетов, бомбардировщиков, истребителей, вертолетов. У них есть все.
Теперь, когда я «сотрудничал», полицейские были вполне доброжелательны. Допрос продолжался еще минут десять, зачастую принимая причудливые формы. Откуда они черпали свои идеи, одному Богу известно. Когда допрос подошел к концу, главный инквизитор неожиданно спросил:
— Не хотите, чтобы вас перевели в одну тюремную камеру с вашими друзьями?
Это меня несколько удивило. Я бы решил, что это плохая идея — размещать в одном месте группу известных «опасных людей», — но естественно, ответил, что очень хотел бы этого. Коп кивнул, сказав на прощание: