СОЛДАТ НЕУДАЧИ.
Шрифт:
– Как в себе, товарищ полковник!
– Это хорошо. Расскажи им, что да как. Предупреди, что бы язык держали за зубами по возвращению. И давай, приводи их всех обратно.
– Есть, товарищ полковник.
Группа выслушала приказ и пояснения к нему в гробовом молчании. Понимали все, что попасть туда будет нелегко, а выбраться вообще невозможно.
– Старшой, - Мардас поднял руку, - а может не соваться нам туда. Отсидимся в лесу, эксфильтруемся, доложим по форме, что взорвали ВПП, да водку пить сядем.
– Я бы не против, жизнь дороже, но все не так просто. Попадешь к особисту, он из тебя все жилы вытянет, задание-то на контроле, доказательства потребуются. А где их взять?
– Придумаем что-нибудь, - Коваль заерзал.
– Придумывай. Если не придумаешь, завтра в 23:00 вылет. Всем все ясно?
– Так точно, - хор нестройных голосов резанул по сердцу. Уж очень не хотелось гробить этих славных ребят на радость толстожопому штабисту.
– Получить снаряжение. Экипировка полная, по-максимуму. Десантирование по тросу, парашюты не брать, в остальном - полный комплект. Ваня, захвати гранатомет, глядишь
Взлет прошел как обычно. МИ-8 оторвал свое брюхо от земли и, натужно гудя винтами, пошел на север. Команда традиционно дремала в металлических сидениях. Пару сотен километров - час лету на крейсерской скорости, но кратчайшее расстояние между двумя точками, только на бумаге - прямая. Рельеф местности не позволяет лететь по прямой. Кое-где Кордильеры (а может уже и Анды) поднимаются порой свыше двух тысяч метров, а так высоко забираться никому не хочется. Пилот выбирает низины - береженого, Бог бережет. Хоть и территория условно своя, а мало ли кто по горам да плоскогорьям шастает. Нарвешься на пулеметик крупнокалиберный и будешь через корпус вертолета макароны просеивать. Потому, пилот режет верхушки деревьев, бреет кустарник. Вот и на месте уже, привычное десантирование по тросу, прощальный жест летуна, и группа ушла, как и не было. Теперь бы через границу перебраться незаметно и полдела сделано. Граница, понятие весьма условное. Ни тебе контрольно-следовой полосы, ни столбиков с гордым гербом Никарагуа, ничего из того, что стало привычным из многочисленных отечественных фильмов о нелегкой службе пограничников. Территориальные споры здесь большая редкость и политическая принадлежность данного куска суши весьма условна. Теперь мы вне закона, ни знаков различий, ни документов. Стандартная для здешних мест одежка - штаны с курткой цвета хаки и такое же кепи. Ни дать - не взять, нормально одетые латинос, только вооружены более чем прилично, но ничего необычного, впрочем. Не отличить теперь: сандинисты мы или контрас, только голубые глаза и соломенные волосы Коваля, слегка выпадают из общего восприятия. Хотя и тут наследственность выкидывает крунтиля. Нет-нет, да и появится какой-нибудь блондинчик местного разлива, так что, можно считать, что ничего бросающегося в глаза у нас нет. Оно и к лучшему. Хоть и население здесь почти отсутствует, а на глаза кому-нибудь попасться можно. Зашли в джунгли, скорость сразу упала, да мы никуда и не спешим. До рассвета - привал, потом, дальше топать. А топать еще километров семьдесят, да по лесу густому и кустарнику колючему, что настроения не добавляет. Семьдесят километров для тренированного и привычного человека - расстояние небольшое, двенадцать - тринадцать часов ходьбы, и ты на месте. Но это в идеале, а идеала этого, как раз и не бывает. Запинаясь за корни, оглядываясь ежесекундно, прислушиваясь к шороху леса, особенно не разгонишься. Потому, быстрее, чем за двое суток, на цель не выйдем. Ночевать в джунглях - мероприятие не очень заманчивое. Все бы ничего, но проклятые москиты не дают жить нормально. Самое поганое, что как не кутайся, какой-нибудь гад пролезет и цапнет тебя, кровушки насосется и полетит по своим делам, да не один, и не десяток. Сотни и тысячи. От их полета в ушах стоит постоянный звон, сам по себе уже не радующий. А если уснул и, не дай Бог, приоткрылся, все - конец тебе! Лицо на утро не узнать - распухшее, как у алкаша после драки. Не спасает ничего, кроме толстого слоя глины. То ли запах ее им не по душе, то ли они жало свое просунуть через глину не могут - не знаю, но единственный способ спасти лицо, это намазать его глиной до самых глаз. Днем полегче. Ветерок, если появится, отгоняет этих тварей, клубящихся роями. В остальном же, все не так плохо. Змеи, жить не мешали, крупных хищников, кроме пумы, нет, а ей ты сам не в радость и нападать она будет, только если ты за ее детенышами полезешь. А детеныши симпатичные до умиления. Котята, глупые, смешные с треугольными хвостиками. Дурашки такие, но, если не хочешь знакомиться с их мамашей, от них тоже держись подальше. Аллигаторы, те все ближе к океану кучкуются, то есть бояться нам здесь некого, кроме самой страшной зверюги, злобной и яростной - человека! Да только и мы благодушием не страдаем, и обходить лучше нас, по самой длинной дороге. Коваль, как всегда впереди, тенью скользит, сзади все остальные топают, последний - Яцковский. По его словам - сканирует джунгли, то отстает основательно, то догоняет. Он свое дело знает, лучше не мешать, пусть идет, как удобно. К вечеру стали на привал, охранение выставили и отсыпаться. Костер не развести, дым за пять километров видно, холодный ужин водой запили и спать полегли, кто не в охранении. Через три часа смена. В тропических широтах сумерек не бывает. Солнце спряталось за горизонт, пять минут, и полная темнота. Только звезды, набитые в безоблачное небо, как шпроты в банку. Не по европейски крупные и яркие. Так же и рассвет. Сумерек нет. Темнота и сразу рассвет. Утро терять нельзя. Пока солнце не попало в зенит, можно прогуляться. Прохлады, тоже нет. Влажность высокая, джунгли держат тепло, но хоть не жарко. К обеду вышли в километрах трех от аэродрома. Рукой подать. Яцковский с Ковалем сбросили лишнее снаряжение и потопали рекогносцировку проводить, осматриваться короче. Растаяли в джунглях, через три часа материализовались.
– Ну что, Старшой, такое дело. Площадка выходит прямо из леса, ее сейчас обносят проволокой, колючкой. Наспех построили две вышки, строят третью. На вышках - пулеметы и по вертухаю на каждой.
– Коваль остановился на секунду, отхлебнул из фляжки, - Прожекторы затащили наверх. Подключили - нет, не знаю. Живой силы, взвода полтора наберется, но вялые. Службу несут, так себе. Курят траву на постах. Я за двадцать метров учуял.
– Ворота серьезные? Шлагбаум? Блокировка скоростного проезда?
– Ничего нет. Два оболтуса сидят в тени, байки травят.
– В чем ГСМ хранят? Бочки, цистерны?
– Не скажу, не видел, а вот бензином тянет оттуда, это точно.
– Иван, а ты что скажешь?
– Смотря, что делать будем. В игрушки играть, или все по серьезному?
– Если по серьезному?
– Если по серьезному, то шухер надо наводить основательный. Вертушки взрывать, склад ГСМ заминировать. Вышки я зачищу в секунду, стоят они удачно, метров двести до каждой, тут и ребенок не промахнется. Гранатами поработать, панику затеять и свалить под шумок. Остальные здания сами сгорят. Вот и отчитаемся. Поначалу кажется, что самое удобное время - ночь, только вряд ли это. Вон, какую строительную деятельность развернули. Столбы копают, вышки ладят, значит, ждут нас. Значит, знают, что мы придем. Тоже думают, что ночью удобнее.
– Значит при свете? Когда? После обеда? Или рано утром?
Коваль поскреб затылок.
– В сиесту, конечно удобнее. Они же, как пообедают, так спать ложатся, жару не любят.
– Так и сделаем. Все лишнее снаряжение собрать и закопать. С собой брать только оружие и боеприпасы. Вася, подготовь взрывчатку. Володя, ты как? Еще раз прогуляться не желаешь? Хочу своими глазами посмотреть.
– Без проблем, старшой.
– Остальным - отдыхать, сил набираться. Чую, тяжело уходить будем.
Три километра до аэродрома, на одном дыхании. Только не аэродром был вовсе, одно название. Столбы с проволокой вкопали прямо на границе леса, подойти к ней незаметно смог бы даже шагающий экскаватор. Часовые стояли, метров через двести, да и то, не все в пределах видимости. Про устав караульной службы тут никто и не слышал. Вели себя, как попало, даже противно. На поляне - две вертушки и самолетик, вроде нашего кукурузника, только два крыла в один этаж. Полянка, триста метров на шестьсот. Сбоку строения, три избушки на курьих ножках. Ворота порадовали. Забора нет, а ворота есть! Дорога к ним подходит и идет вдоль избушек. Судя по антеннам, первая избушка - диспетчерская, а вот вторая, это не просто склад, а казарма и склад оружия, арсенальная. Караул оттуда выходил. Третье строение, действительно, склад ГСМ. Бочку из него потащили самолет заправлять. Ручным насосом качают. Видно, кто-то в полет собрался. Позиции для снайпера приличной нет. Вышки зачистить можно откуда угодно, а вот караульных поснимать всех не удастся. Рельеф неудобный. Значит пулеметчик нужен на противоположной стороне, ближе к зданиям. А уходить-то куда? Как тараканы? В разные стороны, потом собираться? Некрасиво. Думать надо.
– Пойдем, Володя.
– Старшой, я вот что думаю, самолет стоит удачно, в самом начале взлетной полосы. Топливом залили под завязку. Ночью не полетят никуда, если с утра не соберутся, может, одолжим птичку?
– Самолет заправляют перед вылетом, если он улетит, может не вернуться, если вернется, то не будет топлива, если топливо будет, то добраться до него будет невозможно. Такие сказки только в фильмов про немцев бывают. А кто у нас летун?
– На таком? И я смогу, и Васька справится. А тебя же на вертушках учили, не вспомнишь?
– Конструкция незнакомая, пока я разберусь как его завести, мы с тобой дуршлагами станем. Долететь - долечу, но вот завести…
– Ладно, давай оставим, как запасной вариант.
– Если такой "запасной", какой же основной?
– Обычный. Пешкодралом, но так не хочется каблуки сбивать…
Обратно вернулись затемно. Спешить смысла не было. Впрочем, никто спать не ложился. Снаряжение закопано, из пайка - только шоколад и вода во флягах.
– Ну раз не спит никто, давайте думать, как жить дальше будем. Яцковский, излагай идеи.
– Какие тут идеи. Задачка из книжки. Упрощенная версия штурма командного пункта. Зачищаем вышки и отрабатываем вертухаев у колючки. Проникаем на территорию. Взрываем склад ГСМ и соседнее строение. Пулемет сдерживает возможную контратаку. Минируем летную технику и делаем ноги. Получается, аэродром уничтожен. Задание выполнено.
– Ох, Ванечка, твоими устами бы да мед пить!
– Коваль засомневался, - пока на территорию проникать будем, нас из пулеметов порежут. Как только ты пальнешь по вышкам, у нас начнется эффект муравейника. Пушка у тебя без глушителя? Переполошишь округу! Повылазят из щелей, как тараканы и начнут шмалять в разные стороны.
– То-то, что в разные. С перепугу не поймут, что происходит, а мы, под шумок, слиняем!
– А если такой вариант?
– я разгреб листву под ногами и начал рисовать.- Здесь ворота с двумя часовыми. Тут здания стоят, это - казарма с оружейкой. Тут вышки, тут вертолеты, тут самолет. Мы с Ковалем и Мардасом заходим в наглую, через ворота, снимаем часовых. Васька минирует склад ГСМ и идет к самолету. Проверишь на топливо и ждешь. Зачищаешь площадку, если кто сунется. Я ушел к казарме, кладу по гранате на окно и двигаю к самолету. Ваня, услышал первый взрыв, убираешь пулеметчиков на вышке, отстреливаешь часовых у ограды, кого видишь и уходишь к самолету. Николай, по первому взрыву, минируешь вертолеты, только взрыватель выстави минут на десять, а то не уложимся. Закрепляешься вот тут, между вертушками и самолетом, там песка куча лежит, отсекаешь контратаку, на взлете мы тебя подбираем, тут метров двадцать пять всего бежать. С места сдвинемся, ты уже поднялся, и догоняешь, мы тебя корпусом прикроем. Вася, как только освоишься, заводи движок. Это сигнал сбора. Все, кроме Коли - на старт. Что скажете?