Чтение онлайн

Странно, а где же мои воспоминания о прошлом? Почему перед глазами не проносится вся жизнь? Не встают, с осуждением, кровавые призраки прошлого?

— Ну и где ты, Алина? — спрашиваю тусклую пустоту перед собой, потому что зрение начинает медленно отказывать.

Но как бы я не старался из последних сил напрячь зрение и высмотреть ее издевающийся призрак — Алины нет. Вообще никого нет. Только тишина, в которой неожиданно появляется странный вибрирующий звук. Мне нужно немного усилий и концентрации, чтобы сообразить, что это звонит телефон. На экране незнакомый номер. Я знаю, что нужно ответить, но вместо этого палец просто елозит по

А потом меня медленно кренит в сторону, как старое дерево.

Пытаюсь сохранить равновесие, но это все равно, что выбираться из-под бетонной плиты — чем больше сопротивляешься ее весу, тем тяжелее она становится.

Неужели я реально стал настолько слабым и ни на что не годным? Могу только барахтаться на полу и делать вид, что я еще могу посопротивляться?

Понятия не имею, сколько я вот так барахтаюсь на полу, как перевернутый на спину жук, но уже почти готов сдаться, когда слышу протяжный звонок в дверь. Это какая-то хрень, потому что меня здесь некому навещать — никто не знает, что я здесь живу. Да и ком меня навещать? Разве что внезапно начался зомби-апокалипсис и Алина пришла, чтобы утащить в ад мою грязную душонку? Почему-то этот сценарий вызывает у меня что-то типа улыбки, насколько это вообще возможно в ситуации, когда я не контролирую ни один нерв в своем теле.

Но звонок повторяется.

И еще и еще, а потом вдруг раздается громкий стук двери.

А вот это уже интересно, потому что ключи от этой берлоги есть только у меня — как у единственного владельца на ближайший месяц.

Раздаются шаги.

Странная возня.

Я чувствую вокруг себя пахнущую сливочной земляникой дымку.

В моей жизни осталась только одна женщина, чей запах я настолько хорошо помню.

Но откуда бы ей взяться? Она в другом городе, наслаждается звуками моря и дышит солью. Ей весь этот столичный смог и даром не нужен. А тем более — я.

— Дим, господи…

Но это ее голос.

И белобрысая дымка ее волос, которые щекочут мое лицо, пока она пытается подлезть мне под подмышку и помочь встать.

А может я уже испустил дух и вот так выглядит моя загробная жизнь? Не котел со смолой, в которой меня радостно варят черти, а четыре стены, в которых я буду навеки заперт со своим собственным ангелом?

«Шутов, если ты и правда скопытился, то знай — ты просто пиздец какой сопливый покойник».

— Обопрись на меня, пожалуйста, — дрожащим голосом шепчет Лори. — Помоги мне немножко, Дим. Я все сделаю, я тебя вытащу, только помоги, пожалуйста.

Я подтягиваю ноги.

Упираюсь пятками в пол, насколько это возможно — выталкиваю свои гребаные кости вверх, пока Лори, держа меня обеими руками, тащит на себя.

Кое-как встаю, хотя держусь вертикально только потому что есть ее плечи — надежные, блять, как у того Идеального мужика из бабских мемов. И мысль о том, что это она, а не я стал для нее опорой, добавляет плюс миллион к чувству собственной никчемности.

— Вот так, — Лори проводит меня до кровати, укладывает, аккуратно забрасывает туда же мои ватные ноги. — Где твои таблетки, Дим?

Значит, я все-таки не сдох — иначе стала бы она изображать сестру милосердия?

— Дим?

Не дождавшись ответа, уходит. Уже через пару секунд слышу характерный грохот пластиковых баночек, шум льющейся из-под крана воды. Потом диван рядом немного прогибается, Лори подкладывает мне под голову все подушки, какие только находит,

— Вот, пей.

Заглатываю сразу горсть таблеток, делаю пару глотков.

— Я вызову «скорую», — говорит себе под нос.

— Нет, — еле слышно сопротивляюсь я.

— Тебя забыла спросить.

Самое паршивое, что я действительно ничего не могу сделать. Просто валяюсь на кровати, как овощ, и делаю вид, что от меня тут хоть что-то зависит. Когда Лори быстро диктует адрес и кратко, четко, как по написанному, диктует мой диагноз и симптоматику, я уже понимаю — она не просто знает про мои проблемы и Павлова, но еще и в курсе всех изменений, которые случились с этим «диагнозом» за последнее время.

Ощущение собственной немощности и ущербности становится просто максимальным.

Но через несколько минут, когда мне уже немного лучше, я все-таки задаю не дающий покоя вопрос:

— Ты, блять, откуда тут?

— Годовая отчетность. — пожимая плечами, отвечает Лори. Она как будто заранее знала, что я снова все проебу. — Я была в офисе вчера и позавчера.

— Почему не зашла?

— А должна была? Моя работа не предполагает прямого общения с собственником без его личного запроса.

Я даже почти забыл, что во время нашего с ней последнего разговора, я грубо указал Лори на ее место, и с тех пор мы больше ни разу не общались даже по официальным поводам. Только… когда это было? Сколько времени прошло? Я настолько выпал из жизни нормальных людей, отслеживающих календарь, что теперь могу ориентироваться только на какие-то знакомые события. А лучше — на сезон. Тогда была еще довольно прохладная весна, а сейчас — ноябрь.

— Надо же, — говорю себе под нос, стараясь не особо реагировать на неприятные покалывания в груди. Это вообще мелочи по сравнению с тем, что до появления Валерии я чувствовал себя как человек с Везувием в груди. — За последних два года мы виделись раз пять.

— Три, — поправляет она, прислушиваясь к звукам за окном. — Эти проклятые «неотложки» вечно ездят как черепахи.

— Не волнуйся, ты уже и так сделала больше всех людей на свете — не дала мне сдохнуть.

— Только потому что планирую убить тебя как только ты встанешь на ноги, — довольно прямолинейно, но почти не агрессивно признается Лори. — Как можно так наплевательски относится к своей жизни?

— Это говоришь мне ты? — Я делаю нажим на последнем слове, хотя моя умная маленькая обезьянка и так поймет, она никогда не нуждалась в особенном разжевывании, в отличие от остальных моих тёлок.

— Знаешь что, Шутов? — Лори сводит брови к переносице, вряд ли осознавая, какой охуенно красивой фурией она выглядит в этот момент. Как это вообще произошло? Когда случилось чудесное превращение из гусеницы в бабочку?

«Старик, ты загубишь ей жизнь», — напоминает все мои прошлые «подвиги» дотошный внутренний голос.

— Я по крайней мере пытаюсь жить заново, — уже немного мягче добавляет Лори. — А не курсирую из одной ямы говна в другую — еще более глубокую и вонючую.

— Никто в моем окружении не умеет так метко подбирать эпитеты, описывающие всю мою долбаную жизнь.

— Это была просто прелюдия к тому, что я думаю о твоей жизни, Шутов. Так что в твоих же интересах остаться живым и здоровым, иначе, клянусь, я не оставлю тебя в покое даже на том свете.

— Как ты меня нашла? — переключаю разговор на более безопасную тему.