Сокрушительное бегство
Шрифт:
— А-а-а!
— Ты чего кричишь, неужели так страшно?
— Страшно, — признался я.
Уняв дрожь, я отвернулся от перекошенного лица, невидяще смотревшего на меня сквозь слой розоватого геля.
— А-а-а!!!
— Ой! — От неожиданности Оленька выхватила мечи. — А теперь почему орешь? Еще страшнее стало?
— Я не кричал…
— А кто?
— А-а-а!!! — донеслось снизу.
Мы рванулись к выходу, но не успели сделать и двух шагов, как из пола высунулась голова призрака. Следом за ней оттуда же высунулась длинная рука ультрамаринового цвета и ухватила призрака за волосы. Исторгнув очередной вопль, голова исчезла, подбадриваемая рывком за сальные волосы и добродушным приговариванием джинна:
— Ну куда ты бежишь, неразумный… Сейчас доктор тебя по головке погладит… Конечно, молоточком. Чем же еще? Вай! Да не
Успокоившись, мы решили выйти на улицу, поделиться добытыми во время осмотра скудными сведениями и перекусить. Может, Улюлюм хоть на полчаса даст отдых себе и нашим ушам, на которые монотонный грохот производит не самое приятное действие. Вот подкрепится, тогда и возьмется с новыми силами за свершение трудового подвига. Оставив джинна осваивать новую для него специальность призрачного дантиста, мы вышли на площадь и первым делом поинтересовались у суетящихся у костра бойцов, готов ли обед. Оказалось, что нет, поскольку уже время ужина, который будет готов через полчаса. Посоветовавшись со своим желудком, я пришел к выводу, что существенной разницы, что поглощать: обед или ужин, для нас нет. Тем более что поджариваемое на вертеле мясо очень аппетитно пахло и потрескивало горячим жиром. Как бы вся окрестная нечисть не пожаловала к нам в гости выяснять: что это тут так вкусно пахнет? Да и квартиранты могут вернуться: «Кто-кто съел мой пончик? Кто-кто сходил в мой горшок?» Они ведь паразиты, не к трапезе будет сказано.
Коротая время до ужина, мы присоединились к скучавшим у подножия яйца ратоборцам и, задрав головы, поинтересовались у Улюлюма, нет ли успехов.
— Помаленьку, — вытерев вспотевший лоб, ответил он.
— Так, может, передохнешь? Там ужин зреет… Спускайся!
— Если ужин, — пробормотал рыцарь, засовывая меч в ножны и проворно спускаясь вниз, — можно прерваться.
— Трещина уже большая? — поинтересовался я, едва он ступил на землю.
— А что? — насторожился Улюлюм. — На готовое хочешь прийти?
— Нет. Только чем мечом стучать, можно колышков из веток нарубить да, молотком в трещину вгоняя, расклинить. Все быстрее будет. А то и в ангаре поискать. Должно же там зубило быть?
— Сам справлюсь, — отмахнулся Улюлюм. — Без ненужных советов всяких выскочек и самозванцев.
— Как знаешь. — Чувствуя себя обиженным, я отвернулся.
— Помолчал бы уж! — прикрикнула на него Агата.
— Прошу к костру, отужинаем, — позвал Макар. Это тот соборовец, который медведя везде с собой водит.
Получив свою пресную лепешку с солидным ломтем мяса, я присел на подтащенное к костру бревно и с аппетитом вонзил зубы в обжигающе горячую мякоть.
На некоторое время все звуки в окрестностях потонули в дружном чавканье.
Запивая снедь травяным чаем из пущенной по кругу фляги, я с удивлением отметил, что чувствую себя на своем месте, а не просто залетным иномирянином на чужом празднике жизни, который здесь лишь случайно, до первой оказии.
Первым поднялся Улюлюм. Прихватив с собой мяса, он почти бегом бросился к яйцу. Долбить… долбить… и еще раз долбить! Если в окрестностях водятся дятлы, то они либо удавятся от зависти, либо, отстаивая честь красноголового племени, начнут дружно дырявить железобетонные столбы электропередач. А если таковых не отыщут, то, боюсь даже предположить, на какие отчаянные шаги их толкнет заразительный пример рыцаря.
— А вы, батюшка сокрушительный воевода, когда намереваетесь приступить к выполнению героической миссии? — поинтересовался один из бойцов.
Я пожал плечами:
— Может быть, завтра. Сперва надобно осмотреться, изучить окрестности и разобраться с паразитами.
— Так их же нет.
— Вот именно — нет. А должны быть.
— А где они тогда?
— Может, разбежались в ужасе от наших решительных лиц…
— Ну, так сильно напугать их своим лицом лишь вы, батюшка сокрушительный воевода, могли, — тонко польстил один из бородачей.
Я растерянно заморгал глазами, силясь понять — это он так пошутил или на полном серьезе считает, что я своей давно не бритой мордой с фиолетовыми следами недавней потасовки с головометателями способен внушить ужас.
Так и не придя к определенному выводу, я встал, все же взяв на заметку необходимость побриться.
На
втором этаже, куда я поднялся, беззубого призрака и джинна не было. Ну, с первым-то все понятно. Если он вырвался из рук ультрамаринового стоматолога, то бежал куда глаза глядят, и бежать будет, покуда в изнеможении не свалится. А вот где джинн? Я не видел, чтобы он возвращался в свой кувшин. На всякий случай достав последний из кармана пиджака, который благодаря обилию выпавших на его долю испытаний превратился в безрукавку, я перевернул его вверх дном и потряс. На пол ничего не упало.— Здесь его нет. Тихон, ищи!
— Ваур? — прищурил правый глаз мой демон. Поняв, что искать что-либо, кроме путей к сердцу Викторинии, Тихон не намерен, я махнул на эту затею рукой. Вернется, никуда он от кувшина не денется.
— Куда теперь? — спросил имперский князь.
— Нам выше.
Преодолев еще один лестничный пролет, я с тяжелым сердцем остановился перед мерцающими камерами глубокой заморозки.
Присутствие в одной из них моей родной тетки совершенно не укладывается в голове. Как? Откуда? Ничего не понимаю. И даже не могу предложить сколь-нибудь вероятной версии.
— Расскажи мне все, — присаживаясь на корточки рядом со мной, попросила Оленька.
— Давай, поделись, — поддержала ее Агата. Викториния потерлась рогом о мое плечо и влажно фыркнула в ухо.
— Ладно. Про детские годы расскажу в другой раз, если будут желающие, а относящиеся к моему появлению на Яичнице события начались приблизительно год назад. Они-то, может, зрели уже давно, но первый звоночек прозвенел в моем мозгу приблизительно в то время. Это я сейчас, вспоминая, понимаю, что приход тетушки с предложением передать ей за щедрое вознаграждение должность наследного Хранителя портала был предвестником дальнейших событий. А тогда просто неприятно удивился и постарался забыть. Наверное, зря. Или, может, нет? Это позволило еще полгода оставаться в счастливом неведении. Затем случилось первое покушение. Нанятые ею бандиты подбросили в двигатель моего автомобиля гремлина. Это такие существа, которые обожают ломать механизмы. Какие-то умники утверждают, что их вывел неизвестный алхимик-луддит во время бунта против машин. Но мне в это верится с трудом. Уж очень они живучие для искусственной жизни… Так вот. Этот гремлин чего-то испортил в машине, и на одном из поворотов она перестала слушаться руля и вылетела с дороги. На мое счастье, случилось это на берегу реки, куда я отправился на выходные, так что машина свалилась в воду, а не столкнулась со встречной.
— А этого… гремлина, поймали? — поинтересовался имперский князь.
— Машина же в воду попала. А в воде они гибнут очень быстро, растворяясь бесследно. Это уже после повторного покушения, когда стало понятно, что дело не в случайности, а кто-то сознательно ведет охоту на меня, я потребовал провести полное обследование машины. Вот тогда-то по некоторым косвенным свидетельствам эксперты установили злой умысел… Второе покушение носило несколько иной характер. Спустя месяц после аварии на меня напало ожившее чучело саблезубого зайца с какой-то богом забытой планеты, выставленное для красоты на верхней лестничной площадке дома, в котором я проживаю. На этот раз меня спасло банальное везение. В момент его прыжка я успел закрыть горло рукой. Пасть саблезубого зайца захлопнулась словно капкан, дробя кости и разрывая мышцы. Не соображая от боли, что делаю, я взмахнул рукой, пытаясь стряхнуть его. И мне это удалось. Саблезубые зайцы небольшие, а чучело и того меньше, поэтому от моего движения его отбросило в окно, выбив которое, он вылетел на улицу и закончил полет на кованых пиках оградки. Только с собой он прихватил кисть моей правой руки.
— Новая отросла? — недоверчиво спросил Торригон.
— Протез вживили. Но это не так важно. Главное, что в больницу, якобы проведать, наведалась тетушка, которая повторила предложение передать ей права на портал. Я отказался. Тогда она заявила, что в таком случае вынуждена будет решить это разногласие другими методами.
— Какими?
— Хранитель портала — это наследственная должность, и в случае моей смерти она автоматически переходит к ближайшему родственнику, коим и является тетушка. Тогда-то она и сообщила, что и не надеялась на мое благоразумие и поэтому уже пыталась самостоятельно решить проблему моего существования, оживив саблезубого зайца, но теперь для гарантии результата пустит по моему следу тройку перевертышей.