Сокрушая врага
Шрифт:
– Ладно… Давай-ка оттащим его, - предложил Вадим, оборачиваясь к другу.
Действительно не очень удобно было допрашивать волхва, когда тот распластался на трупе ката, из распоротого живота которого вытекала кровь. Много крови. Старик и так перепачкался в крови, но все же…
– Давай, - согласился Павел, и они вдвоем ухватили Звиягу за полы одежды и оттащили.
– Ну, - подтолкнул Вадим волхва, - нам все равно смерть, как ты говоришь… Пусть так… Так, может, я имею право перед смертью знать имя?!
Волхв молчал.
– А сколько тебе лет… или зим, старик?
– неожиданно спросил князь руссов.
– как ты
– Не помню, - огрызнулся Звияга, не открывая глаз, - много…
– То-то и оно, что много… Пожил, покуролесил ты, старик… Боривой - твой сын?
Волхв резко открыл глаза и уставился на Вадима.
– Глазенками-то не стреляй! Вижу, что твой сын. А знаешь, мы с Пав… мы с Бааром знали мать Боривоя.
– Она жива?
– встрепенулся волхв.
– Интересно тебе? А когда ты ее окрутил под носом князя, не интересно было?!
Звияга тяжело выдохнул и вновь прикрыл глаза.
– Давно это было… молод я был.
«Ага, - подумал Вадим, - цепануло старика за живое. Значит, серьезное дело было. Может статься, даже любовь…»
– Ты любил ее?
– Елену?
– старик прищурился.
– любил!
– Умерла она…
– Давно?
– В конце эээ… - Вадим припоминал, как на словенском будет август, - в конце серпня.
– Жаль… - прошептал волхв.
– Она было хорошей женщиной, - вставил Паша, - а ты…
– Так скажешь, кто твой соглядатай?
– на волне воспоминаний вставил интересующий вопрос Вадим.
Волхв не успел ответить. За дверью отчетливо послышались шаги. Вадим тут же прыгнул к трупу ката и выдернул из плоти клещи.
– Вот, - Вадим протянул импровизированное оружие другу, - если пикнет, коли его, гада.
– Ага, - неуверенно кивнул Паша и все же упер инструмент в живот старику.
Вадим стрелой метнулся к двери, на ходу подобрав табурет. Он занял позицию сбоку от дверного проема, готовый обрушить табурет на любого, кто войдет в помещение.
Шаги замерли у самой двери, и она от мощного толчка распахнулась, противно скрипнув на петлях.
– Звияга!
– раздался из коридора властный голос.
– Княже!
– в ответ воскликнул волхв и тут же глухо крякнул.
– кня…
– Ой!
– голос Паши показался Вадиму испуганным.
Князь руссов держал табурет над головой, но в двери никто не входил.
– Звияга!
– позвал все тот же голос.
– ты тут?
– Кня…
Первым показалась голова в кожаном шлеме - это совсем не защита против массивной табуретки - хрясь! Табурет выдержал, не развалился, а вот голова стражника нет. Сначала тело упало на колени, качнулось, и стражник лицом уткнулся в пол.
– Что такое?!
– проревел властный голос.
– Княже, посторонись, - раздался другой грубый голос… и в дверь влетел второй стражник с мечом в руке.
У этого был ратный, стальной шлем. Вадим приложил его намного сильнее. Шлем от удара наполз воину на глаза, а от второго удара охранник начал свое падение. Табурет разломился - жаль. В руке Вадима осталась только половина деревянного оружия. Не раздумывая ни секунды, князь руссов метнул в дверной проем эти остатки и, молниеносно нагнувшись, выдернул меч из рук еще не успевшего упасть оглушенного воина. В коридоре послышался сдавленный возглас - видимо, деревяшка угодила по назначению. Завладев мечом, Вадим сам перешел в наступление. Выставив клинок вперед, он
прыгнул в проем. И наткнулся на воина в кольчуге, который левой рукой ухватился за щеку - похоже, именно туда угодила брошенная часть табурета - а в правой руке боец сжимал факел. Воин не успел среагировать и получил мечом в лицо. Вадим свободной рукой выхватил у него факел и оттолкнул тело. Подняв факел выше, князь руссов увидел, как падающее тело воина с рассеченным лицом упало и придавило к стене…– Гостомысл?!
– не поверил Вадим своим глазам.
Он быстро огляделся, в коридоре больше не было противников. Новгородский князь пытался оттолкнуть тело умирающего дружинника, но то ли он так был напуган стремительной атакой неизвестного, то ли хлеставшая кровь мешала ему…
– Гостомысл!
– Вадим полностью утвердился в своей догадке. Именно этого человека он видел в своих снах. Сомнений не осталось.
– На ловца и зверь бежит…
– Я… я - князь. Ты… ты кто такой?
– все еще борясь с мертвым телом, выдавил Гостомысл.
Вадим оттолкнул тело в сторону и плечом прижал новгородского князя к стене.
– Я тот, которого ты так долго искал.
При этом Вадим так страшно оскалился, что Гостомысл округлил глаза.
– Ты… ты…
– Князь руссов!
– подсказал ему Вадим.
– Кн… князь… руссов…
– Да! И я давно хотел с тобой поговорить. Думаю, и ты не против?
– Не-е-ет… Не против…
– Вот и добро! Давай, пшел!
– Вадим оторвал новгородца от стены и подтолкнул к двери.
Гостомысл вошел в пыточную, а следом и Вадим.
– Что там у тебя, Паша?
– спросил он друга, прикрывая за собой дверь.
– Я, кажется… убил его, - рассеянно ответил Павел.
– Что?
– не расслышал князь руссов, который как раз подпирал дверь столом. Пусть не большая, но все же преграда на случай появления на сцене новых героев.
– Что? Кого ты там убил? Садись вот тут, - указал Вадим новгородцу место у жаровни, где еще совсем недавно сидел Павел.
Гостомысл покорился.
– Постой-ка…
Вадим подошел к новгородцу и снял пояс с мечом. Странно, но тот даже не помышлял воспользоваться оружием, хотя шанс был, пока Вадим возился с дверью.
– Кого ты там уби…
– Убил, - подтвердил Павел.
Вадим присел на корточки. Из груди волхва торчали клещи, а сам он уже не дышал. Но на всякий случай Вадим проверил пульс.
– Готов, - констатировал он, не нащупав биения сердца, - поторопился ты, друже.
– Так ты же сказал, если он пискнет, то…
– Ну правильно, - похлопав друга по плечу, ответил Вадим, - ты все правильно сделал. Он же пискнул?
– Пискнул!
– Ну вот… В общем забудь. Конечно, жаль… теперь он точно не скажет, кто соглядатай у меня под носом. Ну да ладно, пошли, вон, с князем новгородским поговорим. Любопытнейший субъект, между прочим…
Они говорили по-русски, то есть по-москальски, так что Гостомысл почти ничего не понял.
– Это, между прочим, наш пропуск отсюда, - подмигнул Вадим другу.
– Ну что же, князь, жаль волхва?
– Звиягу?
– новгородец вытянул шею, вглядываясь в трупы на полу.
– Звиягу-Звиягу, - утвердил Вадим, - нет больше твоего преданного волхва, или, быть может, дедули…
– Деду…
– Он же дед тебе - родня. Или не знал?
Борода Гостомысла задрожала.
– Брехня это… люди врут!