Чтение онлайн

Брать Зямщица следовало возле дома, когда закончится прогулка и притупится бдительность стражи. Мамонт остановился возле тротуара, так чтобы видеть подъезд, и стал поджидать возвращения больного и врача. Они появились из-за магазина «Берёзка» и неторопливым шагом направились к дому. Молодцы Арчеладзе двигались в десятке метров и хорошо узнавались, поскольку в переулке было почти пусто. Их следовало отсечь, отвести им глаза на одну-две минуты, чтобы Мамонт успел втащить Зямщица в машину. Дара вышла через заднюю дверцу на проезжую часть и медленно пошла к молодцам. И тут произошло непредвиденное: Зямщиц неожиданно прыгнул в сторону и побежал через улицу. Врач на секунду замешкался, но ребята Арчеладзе были начеку. Один перекрыл улицу, а второй кинулся Зямщицу наперерез. Опомнившийся врач тем

временем забежал с другой стороны, и больной таким образом оказался окружённым. В отчаянии он потряс кулаками, затем вдруг наклонился и ловко вывернул чугунную крышку от колодца и словно пушинку воздел над головой.

— Не подходите!

Мамонт помнил его нечеловеческую силу, видимо, и охранники успели её прочувствовать: к Зямщицу никто не подходил. Врач вскинул руки, что-то бормотал, возможно, пытался гипнотизировать. В этот момент из-за его спины появилась Дара с раскрытым зонтиком и пошла на Зямщица. Мамонт всё понял и, запустив двигатель, поехал к нему. Но, похоже, больной не поддавался никакому психическому воздействию. Со всей силы он грохнул крышкой люка по капоту машины и расставил руки, словно хотел взять её за низ и опрокинуть.

— Не пускайте женщину! — вдруг закричал врач. — Держите женщину!

Но сам не трогался с места, и молодцы лишь вертели головами. Мамонт выскочил из машины, но чтобы затащить внутрь безумного Зямщица, не было уже и речи, однако в это время Дара сложила зонтик и начала хлестать его по широкой согнутой спине.

— Ах ты, скотина! Ах ты, пьянь подзаборная! — визгливо, как торговка на базаре, закричала она. — Ты зачем нашу машину разбил?! Ну я тебе сейчас!.. Ты у меня заплатишь! Ты мне новую купишь! Ты мне за этот автомобиль всю жизнь горбатиться будешь!

Зямщиц неожиданно сломался, съёжился и заскулил, выставляя руки, чтобы не попало зонтиком по голове. Мамонт открыл дверцу, впихнул его в машину, как ватную куклу, и сел за руль. Дара уже была рядом.

— Держите машину!! — орал врач, расставив руки перед капотом, как недавно Зямщиц. — Стой!!!

Мамонт едва не задел его, выскочив на тротуар. Не включая света, он помчался к магазину, за углом же круто взял влево — до самых Сокольников можно было крутиться по переулкам, сбивая погоню. Однако если молодцы Арчеладзе уже очухались и подняли тревогу, именно тут и станут ловить вишнёвый «Москвич». Он развернулся и тихо поехал назад, в Безбожный переулок. На проезжей части уже никого не было. Мамонт прибавил скорости, не дожидаясь зелёного светофора, влился в поток, катящийся по проспекту Мира. Пассажира на заднем сиденье отчего-то корёжило — похоже, начинался приступ, а точнее, продолжался. Дара взяла его руку, гладила, приговаривала, убаюкивала, как малого ребёнка. Наконец Зямщиц как-то странно, под острыми углами, выгнул ноги, руки и, окаменев в таком положении, заснул.

— Посмотри, — сказала Дара. — Что с ним?

Больной спал, застыв в форме свастики. Через несколько минут мышцы его расслабились, фигура потеряла очертания и на чисто выбритом лице появилось что-то вроде улыбки.

— Это похоже на эпилепсию, — предположил Мамонт. — Через десять минут он проснётся.

За эти десять минут они уже были за площадью Маяковского. Зямщиц действительно проснулся и сел, поглядывая в окна с тихой печалью.

— Куда мы едем? — спросил он.

— Туда, где тебе станет хорошо, — отозвался Мамонт.

— Вы хотите сказать, мы едем в горы? — оживился больной.

Мамонт и Дара переглянулись.

— Пока нет, — сказала она. — Но придёт время, и мы поедем в горы.

— Это скоро? — нетерпеливо поёрзал Зямщиц.

— Скоро, — успокоила Дара. — А сейчас поживёшь у нас. Я приготовила тебе хорошую комнату.

— Я буду жить один? В этой комнате?

— Конечно!

— А у вас нет золотых зубов? — насторожённо спросил больной.

— Нет, — сказал Мамонт. — Ещё не вставили.

— И никогда не вставляйте! — попросил тот. — Скоро будет экологическая катастрофа! Страшнее, чем ядерная! И пострадают все, кто имеет золотые зубы или коронки!.. А вы не станете брить меня насильно?

— Не станем, — заверила Дара.

— И сеансов гипноза не будет?

— Не будет.

Зямщиц помялся, вскинул несколько раз руки,

подыскивая слова.

— В таком случае… должен признаться. Я умышленно ударил вашу машину. Никак невозможно было убежать, всё время ловят, бьют электрошоком… А я должен привлечь к себе внимание общественности. Меня же прячут!.. Я сразу сообразил: ударю по новой машине — будет скандал. И может, удастся сбежать и заявить о себе в ЮНЕСКО.

— Почему в ЮНЕСКО? — поинтересовался Мамонт.

— Я занимался экологией… Меня знают!

— Теперь можно никуда не заявлять, — утешила его Дара. — Тебе у нас будет хорошо.

— Всё равно я должен сделать заявление о грядущей катастрофе, — не согласился Зямщиц. — У меня был текст, но Масайтис отнял.

— Ничего, ты подготовишь новый, — сказал Мамонт. — А я передам его в редакции газет.

Он несколько раз поворачивал в самых неожиданных местах, проверяя, нет ли «хвоста», затем подъехал к своему дому. Дара подхватила больного под руку и повела в дом, как дорогого гостя. Зямщица поместили в комнату на втором этаже, смежную с кабинетом Мамонта. Дара принесла ему напитки и фрукты, однако больной попросил бумагу и пишущую машинку. Он не поддавался уговорам, что следует отдохнуть, собраться с мыслями: им владела жажда спасения человечества.

Арчеладзе уже наверняка доложили, что «Москвич» вишнёвого цвета похитил и увёз в неизвестном направлении Зямщица-младшего. А старший ещё раньше сообщил об этом Кристоферу Фричу — он-то знает, где скрывается наследник. Тот, возможно, сам не предпримет никаких мер, да и не может их предпринять, но подключит своего делового партнёра — генерала-«пожарника», обязавшегося охранять совместное предприятие. Интернационал никогда не создавал своих структур в том или ином государстве, а весьма умело подключался к существующим и действовал через них, оплачивая услуги. Договор на правительственной даче был тому подтверждением.

Следовало ожидать адекватной реакции. Первым должен взбеситься Арчеладзе, поскольку принял вызов и получил ещё одну пощёчину. Самолюбивый полковник начнёт ставить на уши всех владельцев вишнёвых и даже красных «Москвичей», ибо ночью все кошки серы. Тем же самым займётся и его непосредственный начальник, у которого больше людских ресурсов и возможностей. Проехать по городу на такой машине, тем более с помятым капотом, станет невозможно.

Но именно это сейчас и нужно сделать.

— Ты не хочешь прокатиться по ночному городу, дорогая? — спросил Мамонт, прислушиваясь к стуку машинки на втором этаже.

Она всё поняла, потому что с несвойственной ей озабоченностью предупредила, что неплохо бы поехать на зелёном «Москвиче», потому что на вишнёвом ездить опасно.

— А мне хочется только на вишнёвом, — закапризничал он.

— Как скажешь, милый, — согласилась она. — Но за руль сяду я!

Мамонт уступил. Они выехали на Садовое кольцо и первые минут двадцать катили в крайнем левом ряду, откуда можно было сделать крутой манёвр и уйти от преследования, да и подальше от милиции, обычно пасущей у тротуаров. Всё было тихо и спокойно, как всегда в поздний час, хотя милиции на улицах было очень много, пешей и моторизованной. Кажется, никаких массовых проверок транспорта и никакого особого оживления. Дара перебралась сначала в средний ряд, потом и вовсе осмелела, рыская, как таксист, вдоль тротуаров. Стражи порядка совершенно не реагировали. С Садового они повернули на проспект Мира, поближе к месту «преступления», — результат был тот же. Мамонт был совершенно обескуражен: с момента похищения Зямщица прошло около трёх часов! Времени на раскачку, на передачу ориентировки, тем более при таком количестве милиции на улицах, хватало — могли уже сорок раз остановить. Но ни один не сделал даже попытки. Вишнёвый «Москвич» никого не интересовал… Мамонт сам сел за руль, решив, что Дара отводит милиции глаза, и около часа мотался по быстро пустеющим улицам. Кроме голосующих припозднившихся прохожих, никто их не замечал. Либо Арчеладзе не получил информации о похищении, равно как и генерал-«пожарник», либо эта беззаботная тишина означала, что Зямщиц никому не нужен. Мамонт остановился неподалёку от дома, где жил Арчеладзе, и попросил Дару позвонить ему по радиотелефону. Телефон полковника не отвечал или был отключён.