Соколиные перья и зеркало Кощеевны
Шрифт:
За год, прошедший после возвращения из плена, старый отцовский товарищ хотя бы немного отъелся, но все равно рядом с ровесниками выглядел астеничным и болезненно худым. Впрочем, говорили, что у них с дождавшейся его женой пару месяцев назад родился еще один мальчик.
На Еву мужчины смотрели сочувственно, но в расспросы не вдавались. Отец ободряюще держал ее за руку, внимательно слушая разговор друзей.
— Надо было сразу после того случая во время грозы позвонить моему Леве, — извинялся перед Евой и ее отцом за отсутствие в сети Михаил Шатунов. — Я же тебе, Ром, кажется, давал его контакт. Он бы либо со мной связался, либо сам посоветовал, к кому за помощью обращаться.
Он указал на Велибора.
— Да что
— Такое никому в одиночку не по силам, — резонно заметил кузнец дядя Миша, немолодой уже человек с натруженными руками, изборожденным морщинами суровым лицом и куцей, вероятно, от огня седой бородой. — Пришлось использовать магию всех трех миров. А в случае с нашим Филькой и она не поможет. Тут все тоньше и сложней, поскольку замешано на делах сердечных. И как меня угораздило уехать, когда наш соколик наконец поумнел и надумал наследство предков принять!
— Мы тоже только неделю назад с Востока вернулись, сестру навещали — сочувственно положил руку на плечо кузнецу Велибор. — Вот Карина и подгадала, чтобы нанести удар! Когда наковальня без присмотра осталась и ребятам некому оказалось хотя бы советом помочь.
— Мы думали, что сами справимся, — виновато пояснила Ева, мучительно размышляя о том, когда лучше сказать родителям об отъезде.
Ей же еще следовало вещи собрать. Но говорить ничего не пришлось.
— Ты на самолет не опоздаешь? — утешая совсем поникшую Дарью Ильиничну, спросила у Евы мама. — Мы там вещи тебе собрали, кое-что еще Ксюша привезет. Бедный мальчик, — добавила она со вздохом. — Такой ладный, красивый!
От маминых слов, а пуще того от слез Дарьи Ильиничны Еве захотелось разрыдаться. Однако деловое спокойствие родных по поводу предстоящего путешествия, мысль о котором вызывала у нее самой неуверенность, если не сказать страх, ввело ее в когнитивный диссонанс, наводя на определенные соображения. А может быть, ей все это кажется, и она просто сошла с ума от потрясения, и родители, чтобы не травмировать, делают вид, что верят, а в действительности провожают ее в дурку?
— Ну у тебя и фантазии! — насмешливо фыркнула Ефросинья Николаевна, которая, навестив других пациентов, вернулась в кабинет. — Что поделать. Люди цепляются за отвечающую их представлениям картину мира иногда даже сильнее, чем за привычный уклад.
— Я не думала, что родители сразу все поймут, — призналась Ева. — Вы их заколдовали?
— За кого ты меня принимаешь? — убирая под медицинскую шапочку рыжую прядь, строго глянула на нее целительница. — Твои родители, как и близкие Филиппа, конечно, взрослые адекватные люди, но в магию не верят, хотя сами не раз с нею сталкивались. Поэтому пришлось им объяснить, что ты летишь в Наукоград за лекарством для Филиппа. Его изготовят на основе клеток твоего костного мозга в засекреченной лаборатории, где ведутся разработки в области новейших препаратов для лечения нейротравм и редких генетических заболеваний. Муж Василисы Мудрицкой Ваня как молекулярный биолог имеет к этому отношение и обещал помочь, а ты оказалась идеальным донором. Центр действительно существует, Ваня там проходит практику, а твой знакомый кудесник Михаил как раз привез несколько ампул препарата, который поможет Филиппу продержаться до твоего возвращения.
Хотя Ева никогда в жизни ничего от родителей не скрывала, ей пришлось смириться с тем, что в сложившейся ситуации по-другому действительно нельзя и поблагодарить целительницу. Если отец с мамой сумеют поверить, она все им объяснит потом, когда, или если, вернется. В конце концов, проблема с родителями, так или иначе, решилась.
Другое дело, что она опять чувствовала себя самозванкой и пуще предполагаемых опасностей пути
боялась не столько сгинуть самой, сколько не оправдать надежды, с которой все на нее смотрели. Впрочем, Ефросинья Николаевна, с авторитетным видом рассказывая о сложности состояния пациента, чудес и не обещала. Заветное перо привычно трепетало на груди, напоминая то ласковые прикосновения Филиппа, то взмахи его бархатных ресниц.Ева проверила содержимое объемной дорожной сумки. Похоже, половину вещей придется оставить. Мама заботливо собирала ее в исследовательский центр и потому помимо теплой одежды, нескольких футболок, белья, гигиенических принадлежностей и аптечки с привычными лекарствами положила комплект домашней одежды, халат и тапочки. Между тем Ефросинья Николаевна уже предупредила, что несколько дней им придется идти через лес, чтобы сбить со следа Карину и ее слуг. И там помимо пресловутых железных башмаков, то есть прочной удобной обуви, наверняка понадобятся палатка, спички, котелок, кружка и алюминиевая миска, какие-то консервы или сухпаек, фонарик с запасом батареек или хотя бы аккумулятор для сотового.
Ева никогда не ходила в походы, но она помогала собирать в командировки отца. В том числе и в горячие точки, куда он в последние годы все чаще летал. Любимые кроссовки и ветровку-энцефалитку обещала привезти Ксюша, остальное придется где-то по дороге докупить. Ева, конечно, не очень-то себе представляла, что может ждать на той стороне, но вряд ли они там найдут пуховые перины и скатерть-самобранку. К тому же в Слави царит вечная осень.
Погода за окном тоже больше напоминала осеннюю. После вчерашней грозы резко похолодало. Застигнутые врасплох дачники кутались в плащи, ветровки и свитера, странно сочетавшиеся со шлепками и босоножками. Кто-то, наоборот, шел по улице в майке и резиновых сапогах, пытаясь заслониться руками от пронизывающего ветра. Ливень сменился моросящим дождем. Почти как душа Евы после вчерашнего шока от случившегося с Филиппом, пройдя стадии гнева, отрицания и торга, пришла к горестному принятию неизбежного, которое немного согревала надежда.
Используя последнюю возможность до отъезда побыть с Филиппом, Ева вернулась в реанимацию, где уже заступила на свою вахту Дарья Ильинична. Справится ли мать ее сокола? Хватит ли у нее сил удержать ускользающую жизнь в изломанном теле? Достанет упорства самой Еве? Одно дело — касаться руки любимого, согревая своим теплом, не отпуская за грань. А совсем другое — идти по неведомым тропам тонких миров, а потом держать бой с дочерью Хозяина Нави. И как выйти победительницей, если простой разговор с ней едва не довел до обморока?
— О прямом столкновении даже не думай, — предостерегла ее Ефросинья, когда Дарья Ильинична вышла о чем-то переговорить с мамой. — Тебе надо только подобраться к Филиппу и вытащить осколок. Желательно, чтобы при этом Карина тебя не узнала. Но об этом позаботятся твои друзья. Главное — не сомневаться в своих силах и верить в то, что все получится.
Ева хотела поподробнее расспросить Ефросинью или Михаила Валерьевича, что именно ей предстоит делать, да и как вообще в терем Кощеевны пробраться. Но тут на лестнице раздались шаги и оживленные возгласы. На этаж в сопровождении Михаила Валерьевича и Ксюши поднялись Лева и Маша Шатуновы — старший сын и невестка папиного друга-шамана.
Хотя лично Еве с ее будущими спутниками познакомиться так и не удалось, она их сразу узнала, так как видела их фотографии в новостях у Василисы. Маша приходилась родной сестрой мужу Василисы Ивану. Они и свадьбу играли в один день. В альбоме у подруги Ева видела несколько удачных снимков двух счастливых пар на разных фонах.
Впрочем, даже без такого заочного знакомства Леву Шатунова она бы узнала. Первенец Михаила Валерьевича и высоким ростом, и статью, и открытым, приятным лицом с немного вздернутым носом, и золотисто-белыми волосами, бровями и ресницами походил на отца.