Согреши со мной
Шрифт:
Должно быть, Броуди попросил девочек об этом. Когда? Я втягиваю губы в рот и несколько раз моргаю.
На следующей странице – одна-единственная фотография Броуди. Это селфи. Снято на «Полароид». Он лежит в постели, нежно улыбается, его взгляд до боли мягок. Золотые стикеры в верхней части страницы – вот что заставляет слезы выступить на моих глазах и скатиться по щекам.
На стикерах написано: «Мой рыцарь в сияющих джинсах».
Его взгляд на этой фотографии… в нем всё.
Остальные страницы в книге пустые. Фотоаппарат уже заряжен пленкой, готовый запечатлеть для меня еще больше прекрасных воспоминаний.
Склонив
Не знаю, сколько я так сижу, пока не раздается звонок моего телефона – пришло сообщение.
Я протираю глаза кончиками пальцев, аккуратно кладу альбом на журнальный столик и достаю телефон из сумочки, которую оставила у двери.
Это сообщение от Броуди.
Броуди: Магда спросила, придешь ли ты к нам на ужин или ей принести его к тебе. Какое магическое заклинание вуду ты наложила, Лиса? Эта женщина всех ненавидит, но ради тебя она готова на все. Я должен узнать твой секрет.
Грейс: Что случилось с нашим свиданием? Ужином и вином? Ты должен был забрать меня на своей машине?
Броуди: Попробуй сказать Магде, что идешь в ресторан, после того как она приготовила ужин из семнадцати блюд.
Я улыбаюсь. Так мило, что он – крутой рокер, но его жизнью управляет железная рука его домработницы. Я это одобряю. Каждому мужчине нужна сильная женщина, которая будет держать его в узде, каким бы влиятельным он ни был.
Я пишу Броуди, что буду на месте через пятнадцать минут. Затем переодеваюсь в платье, которое купила сегодня днем, – сексуальное зеленое платье без рукавов с поясом на талии и струящейся юбкой, – и иду в главный дом.
К тому времени, как я добираюсь до места, меня уже трясет от холода. Февраль на пляже – это не то же самое, что февраль в городе. Надо было сегодня купить куртку. Пункт номер четыре тысячи в списке покупок.
Когда Броуди открывает входную дверь, я не могу отвести от него глаз. Он выглядит более нарядным, чем когда-либо, за исключением свадьбы Кэт и Нико. На нем приталенная бледно-серая рубашка на пуговицах, расстегнутая на шее, обнажающая золотистую кожу, с закатанными до локтей рукавами, угольно-серые брюки идеального кроя и черные кожаные туфли. Его обычно высушенные на воздухе и уложенные пальцами волосы влажные и идеально уложены, зачесаны назад и не падают на лицо. Контрастом к этим безупречным деталям служат намек на татуировку, выглядывающий из-под второй пуговицы рубашки, маленькая серебряная сережка в ухе и кожаная манжета, которую он любит носить на запястье вместо часов.
Он выглядит то ли как король с Уолл-стрит, то ли как плохой парень с доминантными замашками. Другими словами, от него так и веет сексуальностью.
Первое, что Броуди говорит: — Грейс, не нужно звонить в дверь. Просто заходи. — Он протягивает руку, перетаскивает меня через порог и заключает в объятия. — Ты вся дрожишь!
Я прижимаюсь к его теплой груди.
— Я знаю. Я сегодня забыла купить верхнюю одежду.
Броуди пинком захлопывает за нами дверь. Растирая мои голые, покрытые мурашками
руки, чтобы согреть их, он ухмыляется, глядя на мое платье.— Вижу, ты сходила за покупками. Мило.
Улыбаясь, я обнимаю его за шею.
— Тебе понравится еще больше, когда ты увидишь, что под ним.
Его зеленые глаза сияют, он приподнимает брови.
— Я с трудом могу дождаться, — бормочет он. Затем внимательнее вглядывается в мое лицо. — Ты в порядке?
Моя улыбка меркнет.
— Радикальная честность? — шепчу я.
Его тело напрягается. Броуди крепче обнимает меня.
— Да. Всегда. Что случилось?
Я прячу лицо у него на шее.
— Твой подарок…
— Он тебе не понравился? — В его голосе слышится отчаяние, и от этого у меня замирает сердце.
— Очень понравился. Броуди, это потрясающе. Никто и никогда не дарил для меня ничего подобного. Это так… романтично. Это так похоже на тебя.
Он с облегчением выдыхает и через мгновение говорит: — Я не делал ничего особо компрометирующего, просто поискал в интернете информацию о тебе, чтобы узнать что-нибудь о твоем прошлом. Ничего особенного не нашлось, кроме фотографии с выпускного в Стэнфорде и той газетной статьи.
Я не отвечаю, потому что есть веская причина, по которой обо мне мало что можно найти в интернете.
Броуди продолжает.
— Эта идея пришла мне в голову после просмотра фильма «Дневник памяти». Я тоже начал вести дневник. Я называю его «История нас». — Его голос дрожит и становится тише. — На всякий случай, понимаешь. Бывает, что приходится напоминать себе, кто я такой.
Черт.
Я закрываю глаза, прижимаюсь лицом к шее Броуди и просто дышу.
— Эй, — шепчет он, целуя меня в висок.
— Все в порядке, — вру я. Затем тяжело выдыхаю и говорю правду. — На самом деле, Броуди, я не в порядке. — Я поднимаю голову и смотрю ему в глаза. — Я в ужасе.
Он впивается в меня взглядом и обхватывает мое лицо руками.
— Почему, милая?
Я не могу подобрать нужных слов. Просто смотрю на него, сердце бешено колотится, в животе все сжимается, и наконец я делаю единственное, что приходит мне в голову, чтобы он понял.
Я беру его руку и прижимаю к своей груди, чтобы он почувствовал хаос внутри меня.
— Из-за этого. Потому что я никогда такого не чувствовала. Потому что до тебя мне нечего было терять.
С тихим стоном Броуди снова обхватывает мое лицо руками и целует меня. Это страстный и отчаянный поцелуй, поцелуй-обещание, поцелуй-клятва, которую повторяют его следующие слова.
— Я никогда не причиню тебе вреда, Грейс. Никогда. Клянусь. Все, чего я хочу, – это каждый день делать тебя счастливой.
— А если что-то случится с моей памятью? — спрашиваю я, вглядываясь в его лицо.
— Ты говорила, что однажды можешь проснуться и не вспомнить меня.
Он произносит это как утверждение, но за ним скрывается вопрос. Я киваю, ожидая продолжения.
— После аварии у тебя не возникало проблем с потерей новых воспоминаний?
— Нет, — признаюсь я. — Но врачи сказали, что я могу…
— Но этого не происходило, — решительно перебивает Броуди. — И я тут подумал. Когда ты в последний раз обращалась к врачу по поводу своей памяти?
— Десять лет назад, — тут же отвечаю я. Я помню точную дату.