Сочинения, Брюсов Валерий Яковлевич

Сочинения

Брюсов Валерий Яковлевич

Шрифт:

19 февраля 1904, 1905

В сквере

(Erlk"onig) [299]

– Что ты здесь медлишь в померкшей короне, Рыжая рысь? Сириус ярче горит на уклоне, Открытей высь. Таинства утра свершает во храме, Пред алтарем, новоявленный день. Первые дымы встают над домами, Первые шорохи зыблют рассветную тень, Миг – и знамена кровавого цвета Кинет по ветру, воспрянув, Восток. Миг – и потребует властно ответа Зов на сраженье – фабричный гудок. Улицы жаждут толпы, как голодные звери, Миг – и желанья насытят они до конца… Что же ты медлишь в бледнеющем сквере, Царь – в потускневших лучах золотого венца?

299

Лесной

царь (нем.)

Рысь

Да, я – царь! ты – сын столицы, Раб каменьев, раб толпы, Но меня в твои границы Привели мои тропы. Здесь на улицах избита Вашей поступью трава, Здесь под плитами гранита Грудь земная не жива. Здесь не стонут гордо сосны, Здесь не шепчет круг осин, Здесь победен шум колесный Да далекий гул машин. Но во мгле былого века, В годы юности моей, Я знавал и человека Зверем меж иных зверей. Вы взмятежились, отпали, Вы, надменные, ушли В города стекла и стали От деревьев, от земли. Что ж теперь, встречая годы Беспощадного труда, Рветесь вы к лучам свободы, Дерзко брошенной тогда? Там она, где нет условий, Нет запретов, нет границ, — В мире силы, в мире крови, Тигров, барсов и лисиц. Слыша крики, слыша стоны, Вашу скорбную вражду, В мир свободы, в мир зеленый Я, ваш царь, давно вас жду. Возвращайтесь в лес и в поле, Освежить их ветром грудь, Чтоб в родной и в дикой воле Всей природы потонуть!

1905

Конь блёд

И се конь блед и сидящим на нем,

имя ему Смерть.

Откровение, VI, 8

Улица была – как буря. Толпы проходили, Словно их преследовал неотвратимый Рок. Мчались омнибусы, кебы и автомобили, Был неисчерпаем яростный людской поток. Вывески, вертясь, сверкали переменным оком, С неба, с страшной высоты тридцатых этажей; В гордый гимн сливались с рокотом колес и скоком Выкрики газетчиков и щелканье бичей. Лили свет безжалостный прикованные луны, Луны, сотворенные владыками естеств. В этом свете, в этом гуле – души были юны, Души опьяневших, пьяных городом существ.

И внезапно – в эту бурю, в этот адский шепот, В этот воплотившийся в земные формы бред, Ворвался, вонзился чуждый, несозвучный топот, Заглушая гулы, говор, грохоты карет. Показался с поворота всадник огнеликий, Конь летел стремительно и стал с огнем в глазах. В воздухе еще дрожали – отголоски, крики, Но мгновенье было – трепет, взоры были – страх! Был у всадника в руках развитый длинный свиток, Огненные буквы возвещали имя: Смерть… Полосами яркими, как пряжей пышных ниток, В высоте над улицей вдруг разгорелась твердь.

III

И в великом ужасе, скрывая лица, – люди То бессмысленно взывали: «Горе! с нами бог!», То, упав на мостовую, бились в общей груде… Звери морды прятали, в смятеньи, между ног. Только женщина, пришедшая сюда для сбыта Красоты своей, – в восторге бросилась к коню, Плача целовала лошадиные копыта, Руки простирала к огневеющему дню. Да еще безумный, убежавший из больницы, Выскочил, растерзанный, пронзительно крича: «Люди! Вы ль не узнаете божией десницы! Сгибнет четверть вас – от мора, глада и меча!»

Но восторг и ужас длились – краткое мгновенье. Через миг в толпе смятенной не стоял никто: Набежало с улиц смежных новое движенье, Было все обычным светом ярко залито. И никто не мог ответить, в буре многошумной, Было ль то виденье свыше или сон пустой. Только женщина из зал веселья да безумный Всё стремили руки за исчезнувшей мечтой. Но и их решительно людские волны смыли, Как слова ненужные из позабытых строк. Мчались омнибусы, кебы и автомобили, Был неисчерпаем яростный людской поток.

Май, июль и декабрь 1903

Все напевы

1906–1909

Поэту

Ты

должен быть гордым, как знамя; Ты должен быть острым, как меч; Как Данту, подземное пламя Должно тебе щеки обжечь. Всего будь холодный свидетель, На все устремляя свой взор. Да будет твоя добродетель — Готовность взойти на костер. Быть может, все в жизни лишь средство Для ярко-певучих стихов, И ты с беспечального детства Ищи сочетания слов. В минуты любовных объятий К бесстрастью себя приневоль, И в час беспощадных распятий Прославь исступленную боль. В снах утра и в бездне вечерней Лови, что шепнет тебе Рок, И помни: от века из терний Поэта заветный венок.

18 декабря 1907

Близкой

Как страстно ты ждала ответа! И я тебе свой дар принес: Свой дар святой, свой дар поэта, — Венок из темно-красных роз. Мои цветы благоуханны, Горят края их лепестков, Но знает розами венчанный Уколы тайные шипов. Венок вовеки не увянет Над тихим обликом чела, Но каждый вечер снова ранит Тебя сокрытая игла. В венце, как на веселом пире, — Ты мученица на кресте! Но будь верна в неверном мире Своей восторженной мечте! Мой дар – святой, мой дар – поэта, Тебя он выше всех вознес. Гордись, как дивным нимбом света, Венком из темно-красных роз!

11 января 1908

Элегии и буколики

Одиночество

Отступи, как отлив, все дневное, пустое волненье, Одиночество, стань, словно месяц, над часом моим! Слышу, тихо грохочут с волной уходящей каменья, Вижу, алый закатный туман превращается в дым. То в алмазных венцах, то в венках полевых маргариток, То в одеждах рабынь, то в багряных плащах королев, То, как ветер, смеясь, то с лицом, утомленным от пыток, Вкруг меня наклоняется хор возвратившихся дев. Взор ваш ласков, как прежде, и шаг, как бывало, размерен… Значит, тот я, что был, если прошлый мне мир возвращен! Подходите, шепчите: я был вам и буду вам – верен, Никому не открою я ваших священных имен! К вашим ласковым пальцам прижму воспаленные веки, К вашим грудям знакомым устало прильну головой… Сестры! нежные сестры! я в детстве вам клялся навеки, Только с вами я счастлив, и только меж вами я свой! Затихает вдали успокоенный ропот отлива, На волнах потухает змеиностей лунных игра, И, в венке маргариток, склонясь надо мной, торопливо Мне рассказ о прожитом в разлуке – лепечет сестра.

12 февраля 1907

Вечеровые песни

Сумерки

Горят электричеством луны На выгнутых длинных стеблях; Звенят телеграфные струны В незримых и нежных руках; Круги циферблатов янтарных Волшебно зажглись над толпой, И жаждущих плит тротуарных Коснулся прохладный покой. Под сетью пленительно-зыбкой Притих отуманенный сквер, И вечер целует с улыбкой В глаза – проходящих гетер. Как тихие звуки клавира — Далекие ропоты дня… О сумерки! милостью мира Опять упоите меня!

5 мая 1906

Февраль

Свежей и светлой прохладой Веет в лицо мне февраль. Новых желаний – не надо, Прошлого счастья – не жаль, Нежно-жемчужные дали Чуть орумянил закат, Как в саркофаге, печали В сладком бесстрастии спят. Нет, не укор, не предвестье Эти святые часы! Тихо пришли в равновесье Зыбкого сердца весы. Миг между светом и тенью! День меж зимой и весной! Весь подчиняюсь движенью Песни, плывущей со мной.

1-206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216 217 218 219 220-334

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Сочинения

Брюсов Валерий Яковлевич

Шрифт: