Собрание стихотворений
Шрифт:
так заклинательница змей
Вдруг создаёт свирелью, лунным глазом, змеиный круг.
А свист её свирели
И зелень снова сотворит, и воду...
Свистит свирель и воду зеленит,
И вот свистя, зелёное качанье
Скользит по длинным шеям камышей,
И зеленью река уже звенит,
Все образы становятся ясней,
Свист создаёт зелёный островок,
Где музыка... нет, не
На волнах извивающихся трав
Стоит она, являя сонмы змей
Из змейной глубины души своей!
И ничего не видно, кроме змей,
И чешуёй становится листва...
В зеленоватости змеиных тел
Людские души, кроны тонких ив,
И всё кругом в змеиность обратив,
Она так управляет извиванием,
И власть её свирели велика,
Когда зелёного гнезда качаньем
Командует бескостная рука,
Из средоточия земного рая
Змеятся поколенья, обвивая
Всё видимое... Да возникнут змеи!
И возникают змеи. Змеи есть.
И будут змеи здесь, пока усталость
Её свирели свист не успокоит,
И не устанет музыка сама,
И вновь не высвистит тот прежний мир,
Змеиной тканью ставший над водою,
Змеиной кожей...Водяная тьма
Сглотнёт его, и воды растекутся...
И ни одной змеиной головою
Не будет гладь нарушена. Тогда -
Нахлынет вновь зелёная вода
И обернётся вновь листва листвою.
И ничего похожего на змей
Нет... И она свирель засунет в сумку
И закроет лунатические глаза.
НАД ИЗЛУЧИНОЙ
Тут над университетской долиной - не горы,
Просто холмы, а точнее - высотки местные:
И не сравнить их с Адирондаками, которые
Там, на севере. Впрочем, они тоже не горы,
Так, скалистые холмы по сравнению с Эверестом.
Но чтобы сущность высоты осознать -
Нам довольно и наших холмов.
Над серебряной спиной реки Коннектикут,
Над домишками, фермами - узловатые линии хребтов
Вытянулись зелёными гребнями,
Если глянуть с Главной улицы на юг
По Плезант-стрит - в воздухе висят они, древние,
Над крышами красными и жёлтыми, а вокруг
Зелёные горы летнюю прохладу надевают на город.
Людям, живущим на дне долины,
Любой пригорок созданным кажется для того,
Чтобы непременно взобраться
на него.Своеобразная логика в том и есть, чтоб идти на
Гору, а затем вниз. Ведь если
Начало и конец пути в одном и том же месте,
То одно только наше преображение там на вершине,
Заставляет нас карабкаться по уклону,
Несмотря на судорожную жажду плоскости под ногой.
И только последний край меняет представление
О сжатом пространстве: вытянув как телескоп взгляд,
Он уводит стены горизонтов за пределы зрения,
И зелёные ставни откосов раздвигая за рядом ряд,
Обнаруживает синеву. Любую вершину можно
Определить, как место,
где ничего выше для взгляда нет.
Вот и стрелы стрижей, их чёрные спинки - внизу,
Где неподвижный и завихреньями искорёженный
Воздух для нас недвижен: в нем отсутствует след
Даже листа, занесённого сюда в грозу.
Столетняя гостиничка
не полностью потеряла свою, когда-то
Круговую веранду. Местами цел и витраж.
Над упавшими опорами знаменитой дороги канатной,
Свидетельница эпохи ушедшей и благодатной,
Почти развалина. Государственный страж
Этих склонов продаёт кока-колу,
И за посмотренный сверху муниципальный пейзаж
Аккуратно собирает по полдоллара
С каждого человека.
Красноватые стёкла окрашивают серую реку -
Бледную неподвижность излучины речной,
Будто розы заполняют зеркало краснотой.
Беспорядочная вблизи верхушка любой волны
Выглажена, потеряна: с неба ведь не видны
Подробности! Перспективы упрощены.
Всё, что внизу - вроде карты. Расчерчены поля
Правильными прямоугольниками, и не валя-
ются как попало подсолнухи
(что вблизи видно было бы без сомненья!).
Машины яркими бусинками нанизаны на нитки дорог,
И люди тоже движутся вдоль, а не поперёк.
Внизу всё - организованность.
Недавно и мы под сенью
Горячих крыш проживали и даже не подозревали,
Каким хладнокровным и механическим
может оказаться движенье.
И вот - высокая тишина.
А за ней и возня кузнечиков не слышна.
КАМНИ ЧАЙЛДС-ПАРКА
В бессолнечном уголке под соснами
Эти камни, зелёные до черноты,
Положил какой-то из отцов-осно-
вателей, чтобы проступили смутные черты
В сумраке, где тени ветвей черны и густы:
Камни - костяшки пальцев опалённые
Ископаемых динозавров
Из иных времён. ( Или они