Чтение онлайн

— Пару бутылочек шампанского я уже припас, — радостно потер руки подскочивший Жан Луи Папен. — Какой без него Новый год. Сам Президент в конце поздравительной речи поднимет бокал, а я должен сок сосать? Не выйдет.

— Ты писателя не сбивай, — насупился Скрипка. — Ты что, не знаешь, что он уже алкаш? Ему хватит губы помочить, чтобы потом все бабки по ветру пустить. Алкоголизм, болезнь.

— Да перестань ты человека запугивать, — отмахнулся Папен. — Если бы писатель был алкоголиком, давно бы нажрался, а то как огурчик, смотреть приятно.

Свечерело. Я успел скинуть хохлам миллионов тридцать купонов, купленных еще с утра. Колбасники собрались уезжать. Завтра, в последний день старого года их, скорее всего, будет меньше. На границе таможенники пощипают крепче обычного, здесь местные контролеры — обэхээсэсники с омоновцами и базарной милицией. Каждому хочется украсить праздничный стол побогаче. Поэтому, какой толк нарываться

на заведомую обдираловку. Лучше уж переждать дома, несмотря на моментальный расхват товара. У кого под рукой личная машина, тому еще можно попробовать проскочить между многочисленными постами нахлебников. А кто везет поездами да электричками, тот должен умерить свой аппетит. Я все-таки прошелся по рядам колбасниц в надежде увидеть среди них старую знакомую. Увы, после нашей последней встречи, она как в воду канула. Заводить новое знакомство с одной из ее коллег не было желания, хотя возможностей предоставлялось достаточно. Многие постоянные клиентки превратились из хороших приятельниц чуть ли не в близких друзей. Намекни, предложи, глядишь, какая розовощекая и клюнет. Иметь в своем активе связи с богатым ваучеристом любой из украинских челноков лестно. Во первых, никогда не подсунет фальшивых долларов, во вторых, всегда придержит нужную сумму в купонах, да еще по более низкой цене, в третьих, у него можно оставить часть товара, не боясь, что он с ним исчезнет. Ну и в заключение, почему бы не порадовать свое тело знакомством с новым мужчиной. Украинский сытный борщ тоже иногда приедается.

Помахав на прощание перчатками, Аркаша со Скрипкой уехали домой. Лана, Сникерс, Коля, Серый, семейный подряд обычно торчали до последнего. Я походил взад-вперед по заметно по просторневшему участку. Теперь можно рассчитывать лишь на баксы, да на редкого клиента с золотыми изделиями. Минут через пятнадцать как раз и подвалил один с «рыжьем». Это был лом. Разные сережки без камней, погнутые обручальные кольца, перстеньки, кусочки цепочек. Всего граммов восемнадцать. Осмотрев пробу. А где ее не было, проверив металл на ляпис, я попросил Сникерса взвесить разношерстный набор. Заплатив тысячу рублей — обычная такса за весы — сложил лом в слюдяную обертку от пачки сигарет и рассчитался с невзрачным хмурым клиентом. Видимо, тот когда-то тоже пробавлялся золотишком. Подумал, что теперь придется ждать купца. В последнее время, в связи с недавним повышением цен на драгоценные металлы, они стали появляться реже. Ну что же, придется искать других. Вспомнился случай. Однажды один из сторонних купцов заказал мне двадцать граммов лома — у знакомого ювелира решил отлить настоящего «кардинала». Помотавшись по ваучеристам, я за короткое время набрал нужный вес и помчался к заказчику. По подсчетам, навар должен был составить не меньше ста тысяч рублей. А дело было в начале года, когда доллар тянул на две с небольшим тысячи. Вручив пакетик, я подождал, пока клиент проверит поломанные изделия, среди которых выделялся корпус от золотых часов.

— Все четко? — спросил тот. — И проба, и вес? Мне разносортицы не надо. Учти, я добавляю к своему лому, потому что вся цепка будет весить граммов семьдесят.

— Как в аптеке, ты же сам смотрел.

— Я то смотрел, а что скажет ювелир?

— Тоже самое.

— Хорошо, тогда мне нужно еще граммов тридцать. На крест с накладным Иисусом.

— Когда привезти? — пересчитывая бабки, нетерпеливо переступил я с ноги на ногу.

— Пожалуй, завтра к вечеру, часика в четыре. Сможешь?

— Об чем речь.

На другой день я был уже у клиента, который владел несколькими коммерческими ларьками, в том числе пристроенной к магазину забегаловкой, в которой разливали вино.

— Привез? — проводя меня в свою конторку, как-то равнодушно спросил он. Протянул громадную лапу. — Давай.

— Тридцать граммов, как договорились.

Я отдал пакет. Клиент сунул его в карман, затем вытащил из ящика стола маленький сверток, развернул его. Я сразу узнал свой, привезенный вчера, лом.

— Во первых, вот этот перстень и сережка с кулоном не пятьсот восемьдесят третьей пробы, а пятисотой. Это раз, — все так-же спокойно начал он. — Во вторых, до веса не хватает ноль три грамма. Как только заменишь низкопробку и дополнишь вес, так сразу получишь расчет за привезенный лом. А пока он полежит у меня.

Я похолодел. Золото было взято на комиссию у одного ваучериста, потому что свои деньги я успел пустить на чеки. По всему выходило, что попал между двух огней.

— Если этот щадящий вариант не устраивает, — постукал тяжелым кулаком по столу клиент, — я подскажу алкашам из забегаловки, чтобы накрыли тебя вообще. Сам понимаешь, за бутылку они родную мать удавят. И твоя базарная мафия не поможет.

Это была правда. Не только не появишься в этом районе, потеряешь доходные точки, но достанут и на базаре. Свои тоже не станут вмешиваться, потому что сделки у них проходят честно. А лом мой точно. Ни одного изделия не

подменено. Наверное, кто-то из ваучеристов второпях принял пятисотку за пятьсот восемьдесят третью пробу. Некоторые изделия ребята брали на глазок, отдавали мне тоже. Недовес в три десятых грамма не такая уж крутая накладка. А может, кто и обул под нетерпячку.

— Базарная мафия всегда поможет, — с усилием взяв себя в руки, медленно сказал я. В данном случае любое замешательство могло закончиться печально. — А вот за низкопробку и за вес я поговорю кое с кем из своих серьезно. Не припомню ни одного случая, чтобы кто-то пошел на обман. Сразу кранты.

— Поговори, — ухмыльнулся здоровяк. — Даю тебе сорок пять минут. В пять часов у меня встреча с ребятами из рэкета.

Не знаю, как вышел из мрачной конторки, как вскочил в первый подвернувшийся «жигуленок». Дома вытащил из заначки новенькую личную обручалку с алмазной обработкой, идеальную цепочку и опустил на чашечки аптечных весов. Добавил до нужного веса прежний корпус от часов, снова выбежал на улицу. На счастье, на площади перед магазином столкнулся с Сэмом, казаком со второго этажа моего подъезда. Тот как раз пытался расколоть знакомого на бутылку вина.

— Куплю две, если смотаешься со мной, — крикнул я.

— Без пузырька смотаюсь, если что серьезное.

Сэм вразвалочку потащился следом. Клиента я застал уже готовящимся к встрече важных гостей. Небольшой столик был украшен всем необходимым.

— Быстро прискакал, — взглянул он на часы. — Давай посмотрим, что в этот раз приволок.

Установив весы на краю стола, я скоренько заполнил чашечки изделиями и гирьками.

— Кроме корпуса все новое, — обратил внимание клиента.

— Вижу. А это кто? — здоровяк указал на дверь за спиной.

Лохматый, заросший смоляной щетиной, черноглазый Сэм небрежно облокотился о лудку. Под распахнутой рубахой буйно кучерявились черные волосы.

— Телохранитель, — небрежно бросил я. — Не хотел брать, но кенты с базара приставили. Ты ж угрозами занялся.

— Головорез, — пропустив мимо ушей последнее замечание, согласился клиент. — На меня не поработает?

Сэм крепко саданул кулаком по лудке и с угрюмым видом принялся осматривать конторку. В данный момент его интересовало лишь одно, когда я закончу свои разборки, чтобы наконец опохмелиться.

— Нет, он работает на нас, — отклонил я предложение. — С ломом все в порядке? Или еще какие претензии?

— Чувствуется фирма, — со значением изрек здоровяк. — Претензий нет, получай расчет за вторую партию лома. Если понадобится еще, дам знать.

Забрав выложенную на стол пачку купюр, я пожал огромную ладонь клиента и не спеша вышел из конторки. В тот день мы с Сэмом еле отыскали двери своих квартир.

Сегодня за купленный у невзрачного парня лом волноваться было нечего. Наученный прошлым опытом, я прощупал его чуть ли не карманным миноискателем. Да и Сникерс дал бы маяк, если что. Взвешивал он. Постояв еще немного и поняв, что ловить практически нечего, а сумерки надвигаются скорым поездом Адлер — Санкт — Петербург, я снял табличку, пешком направился в центр города. Пришла пора тоже подумать о праздничном столе. В фирменном магазине «Океан» купил сочный осетровый балык, банку красной крупнозернистой икры, пару скумбрий холодного копчения, до того толстых и жирных, что оберточная бумага мгновенно сделалась прозрачной. Перейдя не слишком оживленную Большую Садовую, зашел в «Красную шапочку», взял шоколадный набор в пестрой коробке и «колбаску» заграничного печенья. Мысль о том, что спиртного нельзя покупать ни в коем случае, ни на минуту не покидала голову. Несмотря на упорнейшее сопротивление всего организма, я подошел к прилавку с экзотическими винами, выложил бабки за бутылку дорогого французского шампанского. Упрямая натура, как у той паскудной старухи, которая при скандалах обзывала старика ржавым крючком. Тогда он решил ее утопить, взял и бросил с лодки в реку. Старуха тонет, уже захлебнулась, а палец все равно над водой согнутый в крючок. Или как чай пить, так обязательно наливаю кружку с верхом. Сам же потом вытираю стол и злюсь. До дома в переполненном автобусе доехал кое-как, вместе с активным большинством не заплатив за проезд. Сложив продукты в холодильник, пообедал и поужинал одновременно. Включил телевизор, программа хоть и насыщена развлекательными шоу, но серенькая, потихоньку приедается. А в начале перестройки Жванецкий, Шифрин, балетная труппа с ногами от ушей при «Ночном рандеву» Криса Кельми. Не оторвешься. Теперь Жванецкий исчез совсем, Шифрин после каждой репризы жалко улыбается в надежде на жидкие аплодисменты, занудливым голосом запел про нелегкую судьбу всеми гонимого еврея. А длинными ногами стало возможным полюбоваться прямо за порогом собственного дома. Пропал интерес, уступил место растерянности и разочарованию по поводу прекрасного светлого будущего в стиле американо-европейского образа жизни. Невесело. Надо по телефону поздравить дочку с внучкой, пока их не растормошила веселая компания, да ложиться спать.