Соблазнение строптивого
Шрифт:
Вернулась в спальню. Магический огонёк над постелью почти погас, в сумраке ярко выделялось белое лицо тёмного. Жутко. Взяла с покрывала зеркало и приложила к освобождённым от края одеяла губам.
Дыхание определённо было, поживее прежнего. Легла рядом, сложила руки на животе.
Как же всё это странно.
И письма. И тёмный рядом… конечно, мне доводилось из любопытства и по просьбе Эсина спать с тёмными, но этот просто нечто.
Повернулась на бок. При более внимательном рассмотрении отметила, что лицо тёмного, при всей бледности, больше не выглядело заострённым. Эх, посмотреть бы на рану… Села, осторожно
Может, в нём снова что-то прорастает? Заставила огонёк спуститься к плечу тёмного: вены вздувшиеся, но целые, ничто из них не выпирало. Наклонилась ещё ниже: вокруг бинтов точно ничего не лезет.
А под ними?
Провела пальцем по краю бинта, подсунула ноготь, осторожно-осторожно потянула… В ране ползали чёрные букашки с красными точечками глаз.
Подавившись криком, слетела с кровати и прижалась к стене. Сердце билось в висках, глубоко вдохнуть я не могла.
Что за хрень? Какая-то разновидность зубов? Секретные лечебные заклинания тёмных?
Оно не заразно?
Вот Тьма!
Вспомнила, как в разрезанной плоти что-то копошилось, передёрнулась.
Что делать-то?
Шум поднимать?
Тихо ждать, что из этого выйдет?
Сглотнув, подошла к кровати. Внутри стало как-то тревожно: а вдруг мелкие твари на меня перекинутся?
— Т-тёмный, — жалобно позвала я. — Т-тёмный… Тьма тебя побери… — Перешла на рык: — Тёмный.
Он не двигался. Осторожно упёрлась в постель коленом… рукой… потеребила тёмного, шепча:
— Слушай, там… там у тебя в ране кто-то бегает… это нормально? Тёмный?
А, может, померещилось?
С замиранием сердца нависла над тёмным. Дрожа всем телом, приподняла бинт: сотни маленьких алых глазок уставились на меня — и зашевелились, зашевелились. Мой голос сорвался на истерический писк:
— Т-тёмный, что там у тебя ползает? — я просто не могла оторвать взгляд от сновавших в ране жучков, копошащихся, что-то плетущих.
Невыносимо завораживающее зрелище…
— Ты их пугаешь, — прошептал тёмный.
Дёрнувшись, отскочила. Тёмный слабо, болезненно как-то улыбался:
— Ты же светлая, а они-сама тьма… ты их пугаешь.
— То есть это — нормально?
— Да.
— И это не магия?
— Нет.
Но как? Если они не магия, получается… выходит:
— Это какие-то существа, ты их поймал и в себя поселил?
Меня замутило от самой формулировки вопроса, не говоря уже о процессе.
— Ловил не я, — отозвался тёмный, — но в целом суть ты уловила верно.
Заглянула ему в глаза: оранжевые контуры радужки размылись, лучами расползлись по белкам, зрачки пульсировали. Снова сглотнув, слезла с постели.
— Не бойся. — Тёмный передвинул ладонь под одеялом, накрыл плечо. — В твоём теле они находиться не смогут. Ложись уже спать.
— Точно в меня не переселятся?
— Точно, — улыбнулся тёмный, закрыл глаза. — Принеси пустые флаконы. Как закончат, сразу пересажу на место, чтобы лишний раз тебя не шокировать.
— Угу, — я стрелой умчалась во вторую комнату.
Любопытные у тёмных водятся существа… Понятно, почему они не спешат в светлые храмы на лечение ран.
Подняла с пола холодные
флаконы. Помедлив, посмотрела на просвет: внутри была полупрозрачная губчатая структура. Получается, там жили жучки, пока тёмный не запустил их в рану. Интересно, почему он не сделал это ещё в первый раз? Флаконы остались в спрятанных вещах? Почему не прихватил их, ведь знал, чем всё могло кончиться?Или у их использования какие-то побочные эффекты, которых тёмный до последнего пытался избежать? Ну что-то помимо того, что просто мерзко, когда в тебе копошатся насекомые? Вдруг тёмный похож на покойника именно из-за действия жучков?
Они его не сожрут?..
Что-то как-то у меня с желудком стало нехорошо. Но, наверное, тёмный не лежал бы так спокойно, если бы его изнутри ели… с другой стороны, не заметил же он, как у него в плече зуб вырос.
Проснусь утром… а рядом шкурка тёмного… полая.
Фу, ну и фантазии.
Вернулась в спальню: не, нормально тёмный выглядел. В смысле, не мертвее, чем прежде.
Сложив флаконы ему под бок, снова взялась за зеркало.
Дышал.
Внимательнее посмотрела на лицо. Красивый, скотина, даже сейчас. Такому просто хочется сделать приятно…
Тёмный приоткрыл один глаз, прошептал:
— Чего не спишь?
— Боюсь, что тебя насекомые твои сожрут.
Он хрипло рассмеялся, болезненно-весёлая улыбка странно изменила его лицо, он вдруг показался очень взрослым, почти старым. А ещё у него клыки оказались довольно острые.
— Они не питаются живым мясом. — Тёмный сдержал зевок. — Так что можешь спать спокойно. Или просто лечь и постараться меня не будить.
Не будь он таким бледным, я бы поспорила, а так… легла. Оттянула себе часть покрывала и устроилась как можно дальше: это же тёмный, с него станется умолчать о каких-нибудь свойствах жучков — о любви ползать по светлым, например.
А за окном уже светало…
Глава 16
Проснулась от странного ощущения, будто всё скручивается внутри. Села.
Сквозь шторы сочился позеленевший дневной свет, в комнате было ярко, душно, и у меня дико колотилось сердце.
Тёмный лежал рядом, грудь ровно вздымалась, на бледном лице проступили пятна немного нездорового румянца.
Флаконов под боком не было.
Бинты на плече явно сменены, без крови, и кожа вокруг гладкая — никаких вздутых вен.
Осторожно коснулась лба тёмного — холодный. Приподняла повязку: свежие рубцы, никаких посторонних жителей.
Зевнула.
В животе заурчало. Да и в целом тело казалось тяжёлым.
Судя по яркости света, должен быть уже день, а посторонних звуков нет… Неужели тёмный раскошелился на комнату с магической звукоизоляцией?
Во второй комнате меня ждал таз с кувшином воды и полотенце. Приводя себя в порядок, думала обо всём и ни о чём: что станет с Гранографом? Долго ли тёмный будет соблюдать постельный режим? Далеко до Сорты? Дождётся связной? Может, следует выехать, а тёмный пусть догоняет? Есть ли в гостинице симпатичные здоровые мужчины? Что на завтрак?..
Мысли роились в голове, перекликались друг с другом, повторялись. К сожалению, среди моих вещей были исключительно скромные платья с подолами в пол, закрытой грудью и длинными рукавами, но и в таком виде я подцеплю кого-нибудь в общем зале… Вот тёмный: из-за него приходиться отвлекаться, а ведь он мог скрасить мне эту ужасную поездку.