Чтение онлайн

— А может, пришли найры и прогнали нас, — сказал Найте и Вайми вдруг нахмурился.

— Может, и так. Значит, их уже тогда было больше.

Он ненадолго задумался, потом сел. Пламя костра мерцало, отражаясь, в его больших глазах.

— Найте, — тихо сказал он. — Ты знаешь, сколько нас было лет сто назад?

— Сотни две. А что?

— А двести лет назад нас было пятьсот или шестьсот. Нас становится всё меньше, просто так медленно, что никто не обращает на это внимания. Но, если так пойдет дальше, лет через тридцать нас не станет совсем! Даже сейчас уход соплеменника для нас — тяжелая потеря. А если мы потеряем сразу четверых, как восемь лет назад, то погибнет всё племя. Почему так получилось? Тут, ниже по реке, в зарослях есть развалины. Когда-то там был наш город, Найте! Что изменилось,

что пошло не так?

— Ты хочешь сказать, — осторожно начал Найте, — что наш обычай уходить нас убивает?

Вайми посмотрел на него сразу зло и насмешливо.

— Сколько детей может выносить женщина, пока не придет её срок? Двух-трёх, не больше. А сколько она может родить? Пять? Шесть? Тогда мы не вымирали бы!

— Но ведь они рождались бы уродливыми и старыми! — Найте даже передернуло от отвращения. — Мы стали бы такими же, как найры, такими же карликами! Тьфу, брр!

— Может, они и уроды, но они живут и процветают — и вытесняют нас с нашей же земли, между прочим. Что же пошло не так? Когда-то мы жили в городе, а они были дикарями. Теперь всё наоборот.

— Мы не жили в городе. А если и жили, то так давно, что этого никто уже не помнит.

— Вот именно. Не помнит. Мы даже ведь не знаем, что забыли. Мы стали ленивыми — если дело не касается любви или охоты, но ведь без этого просто не прожить, а любовь ещё и удовольствие. А чем ещё мы занимаемся? Мечтаем, болтаем, смотрим на звёзды? И мир утекает между наших пальцев!

— А что же ещё мы можем делать?

Вайми подумал.

— Я не знаю. Слушай: брат рассказывал мне, что когда-то, очень давно, наши предки подняли бунт против старости. Им захотелось всегда быть красивыми и они нашли единственный выход — в ранней смерти. Они победили, но на деле потерпели поражение. Они отказались от будущего. Они жили лишь в "сейчас". И вот итог: наша короткая жизнь сделала нас дикарями — и понемногу убивает.

Глаза Найте изумленно расширились.

— Ты хочешь отбросить Обет Красоты? Отвергнуть всё, ради чего мы живём?

— Подумай, — мы живем, как звери, но ведь звери так не рассуждают! Какими же мы были, если даже сейчас не разучились мечтать?

— Ты хочешь вернуть прошлое?

— Нет. Не хочу. Я не знаю, что делать. Но я хочу узнать.

Через несколько дней Вайми устроил изрядный переполох — притащил в селение пленника. Обычно найров убивали сразу, как только они попадались на глаза кому-нибудь из племени. Пленных брали редко — лишь чтобы посмеяться над ними, а потом тоже убить. Но у Вайми были иные намерения.

— Они говорят, — сказал он, переводя дух, — а значит, я могу выучить их язык. Наши старшие рассказали нам очень много, но вдруг найры знают что-то ещё?

Он выследил неосторожного найра, когда тот решил в одиночку поохотиться в лесу, угостил его тупой стрелой в поддых, крепко связал обрывком лианы, а потом на руках, как ребёнка, принес в селение, вызвав взрыв восторга. С пленника немедленно содрали всю одежду — дабы доподлинно выяснить, чем же он отличается от Глаз Неба — и сейчас вместе рассматривали его.

Ровесник Вайми, найр не казался уродливым и даже особенно низким — по плечо рослому юноше. Он походил на подростка из племени — худого и испуганного до смерти. Его отличала лишь светлая кожа и тёмно-рыжий цвет длинных волос.

Найте заметил, что пленник держится гордо — назло своему страху. В лесу он без раздумий убил бы его, но здесь его мужество внушало уважение.

— У него хорошее оружие, — сказал Вайми, разглядывая маленький, изящный лук и стрелы с удивительно острыми стальными наконечниками. Лук не годился для него из-за своей малости, но вот длинный нож привёл его в восхищение. Рукоять, правда, оказалась мала для его руки. Он тут же сорвал её и стал делать новую, из цельного куска дерева — широкую, на прочный охват.

Когда интерес к пленнику угас, Вайми уже любовался новым оружием. Вообще-то, трофейные клинки не приживались в племени — как их ни берегли, ржавчина быстро добиралась до стали. К тому же, они быстро тупилось, а точить их Глаза Неба не умели. Зато их кремнёвое оружие, далеко не такое прочное и острое, делалось быстро —

любой подросток племени мог сделать себе копье за полчаса.

Вайми вовремя заметил, что измученный, покрытый синяками пленник лежит на земле — а Неймур, военный вождь племени, готовится воткнуть ему копье под лопатку. Найр не сопротивлялся — ему, похоже, было уже всё равно.

— Это моя добыча! — возмущенно сказал Вайми. — По обычаю, мне и решать, жить ему, или умереть!

— Зачем он тебе? — удивился Неймур.

— Я хочу узнать их язык и всё, что знают найры.

— Я тоже хотел бы это знать. Но он сбежит и выдаст нас — сколько нас, где мы живем. Он должен умереть, — и Неймур замахнулся копьем.

Вайми заслонил пленника, сжав кулаки. Найте уже стоял рядом с ним, а вслед за парнями встали и их девушки.

Неймур был широк, массивен. Он обладал самым властным в племени характером, а Вайми недолюбливал за свободомыслие и, случалось, обзывал полукровкой. Такого в племени не прощали. Вайми всегда бросался в драку — и всегда был жестоко бит. Лишь когда он, в приступе бешеной ярости, крепко врезал Неймуру меж бёдер и раскровенил ногтями скулу, добираясь до глаз, тот перестал его задирать. Любви между ними это не прибавило, а большинство юношей племени во всём подражали Неймуру и подчинялись ему. Несколько и сейчас стояли за ним.

Неймур отбросил копье. Он никогда не поднимал оружие на соплеменника, но умел и любил драться и никто не искал стычек с ним. Лишь присутствие Лины смущало его, и он медлил. Найте, правда, не знал, чем бы кончилось дело, не вмешайся Вайэрси, старший брат Вайми.

У племени не было вождя, но, если возникал серьезный спор, Вайэрси разрешал его. Иногда. Спокойный, молчаливый и очень сильный, он никого не бил и говорил всегда очень ровно, но его побаивались — не из-за его характера, конечно. Он знал всё и про всех — а это очень много значило. Вайми избегал его, как только мог — он физически не выносил присмотра, и вовсе не хотел, чтобы о нём всё знали. Не то, чтобы он делал что-то запретное, нет — но порой даже Лина не знала, что бродит в его лохматой голове. Да и родственные узы не были в племени крепкими. Расставаясь с родителями в пять, семь, девять лет, их дети росли самостоятельно, лишь под защитой взрослых. Братья и сестры редко походили друг на друга — как по облику, так и по характеру. Самой крепкой связью у Глаз Неба была любовь, потом дружба. Даже сыновья одних родителей не всегда держались друг друга. Вайэрси был гораздо сильнее младшего брата, а его широкоскулое лицо — более суровым и твёрдым. Его любимая, Ахана, рослая и сильная, почти как юноша, замечательно пела — у неё был самый красивый голос во всем племени — и дралась так, что одолевала многих парней. Такое сочетание талантов приводило Вайми в изумление и он, на всякий случай, избегал её, а вслед за ней — и своего брата.

— Пленник будет жить, — сказал Вайэрси, — пока мой брат хочет этого. Понятно?

Ахана уже стояла рядом с ним, и Неймур промолчал. Его отношения с Вайэрси оставались для Вайми непонятными — любви точно не было, но они уважали друг друга.

— А если пленник всё же сбежит? — повторил Неймур.

— Не сбежит, — усмехнулась Лина. — Нас четверо, а он один.

Неймур кивнул, соглашаясь, но не все из его парней это заметили.

— Зачем он тебе, Лина? — язвительно спросил один из них. — Захотелось родить ещё одного Ахета?

Через секунду меткая затрещина опрокинула его на землю. Лина умела снимать боль — но вот рука у неё была тяжелая.

Ахет был единственным настоящим полукровкой — его назвали в честь тусклой зеленоватой звёздочки, едва различимой глазом. Двадцать лет назад одна из девушек племени решила выяснить, каков такой же смазливый пленник в любви. Найте не знал, что кому там понравилось, но в результате на свет появился Ахет — такой же рослый, как все Глаза Неба, светлокожий, с тонкими руками — ловкий, но не сильный. От матери ему достались чёрные волосы, от отца — зелёные глаза. Чистокровки постоянно дразнили его, но дело редко доходило до драки — всё же, он рос вместе с ними и был насквозь своим. Застенчивый, даже робкий среди товарищей, на охоте он был отчаянно смел. Стараясь доказать, что не имеет с найрами ничего общего, он безжалостно выслеживал и убивал их.