Снова на привязи
Шрифт:
Накато послушно поднялась, направилась к выходу. У полога обернулась, кинула на него мимолетный взгляд.
– Доброй ночи, господин, - прошелестела она, повинуясь невольному порыву.
И тут же выскользнула прочь. Не разозлила ли его ее дерзость? Рабыня не могла раскрывать рта без позволения. Но он пока не злился на нее. Да и вообще, он казался благодушным. А ей хотелось пожелать ему доброй ночи.
*** ***
– Эй! Стой, - тихий шипящий возглас.
Он вырвал грубо из задумчивого состояния. Накато, вздрогнув,
Он шагнул из густой тени ей навстречу. От пристального взгляда девушка поежилась.
– А ты, значит, от шамана? – в голосе парня звучало болезненное любопытство. – У него была, - губы покривила ухмылка.
– А тебе чего? – Накато отступила на шаг.
Удивительно – совсем недавно жила моментами, когда удавалось увидеть его. Ловила взгляд, жаждала, чтоб заговорил с нею или хотя бы ответил. Сейчас лицо его вызывало недоуменное равнодушие. А злой и в то же время сальный взгляд внушал оторопь. Что это – решил, что, раз она приходила к нему, значит, теперь – его собственность? И не может делать ничего без его позволения? Только он ее не покупал, он – не ее хозяин!
– Уйди! – выпалила девушка. – А нет – так хозяину расскажу. У шамана была – хозяин приказал! Уйди, - повторила она, шмыгнула торопливо мимо, ссутулившись.
Чуть не опрометью метнулась к шатру, где спала шхарт. Спиной ощущала недобрый взгляд. Чего-то теперь ждать?!
Давило смутное ощущение, что он теперь не отстанет.
Что он там ей говорил? Чтобы поглядела как следует на свою жуткую рожу. Что жалкой девице, тупой скотине, лишенной ума и забывшей помыться, не позволено даже глядеть в сторону сильного свободного воина. Что он ни за что не позарится на такую, когда есть рабыни много краше и моложе.
Так чего же его принесло вдруг к шатру шамана? Тем паче – с чего он вздумал попрекать ее? Ведь ее сюда привел Фарадж.
Следил он за нею, или случайно здесь очутился? С чего вообще следить за немытой девицей, у которой жуткая рожа?
Кстати, она и правда не мылась толком уже давно. И шаман не попенял ей на это. Ни словом не попрекнул. Безразлично ему, что ли?
Накато тенью скользнула под полог в духоту, наполненную запахом трав. Смутно слышала мерное сопение шхарт – та мирно спала. Хвала богам! Не хотелось сейчас суеты, назойливых расспросов, болтовни и беготни.
Она осторожно прокралась к ложу своей госпожи. Эх, а здесь придется спать на тощем ковре, что расстелен в шатре.
Ладно, ничего не поделаешь. Да и устала она, чтоб перебирать. Накато улеглась неподалеку от ложа Рамлы, вытянулась и почти сразу заснула.
Глава 15
На руке Накато появился браслет из разноцветных камешков.
Она знала названия почти всех: полосатый зеленый малахит, голубая, как небо, бирюза, красный с прожилками родонит. Еще желтая и коричневатая яшма, пестрые агаты. И прозрачная слюда с крапинками внутри. Это все добывали в горах. Должно быть, у горцев эти камешки и покупали.
Еще теперь она носила накидку из тонкой отбеленной шерсти – тоже подарок шамана. И в волосах появился костяной резной гребень.
Накато как-то слышала, как шаман
просил Фараджа – не стричь служанку. Пусть, мол, косы отрастут – станет на женщину похожа, а не на чучело. Тот только фыркнул, заявил – мол, если б Рамла не держалась так за свою служанку, с радостью отдал бы ее в шатер дорогому другу и соратнику. Шаман кивал, уверял, что понимает. И что не в обиде – это важно, чтобы шхарт была довольна.Фарадж даже перестал гонять ее – мирно проходил мимо, даже когда она попадалась ему прямо под ноги.
Зато во взгляде Рамлы появилась ревность. Теперь она придиралась и шпыняла служанку куда больше прежнего. День ото дня становилось хуже. Накато терпела – а что поделаешь? Но по вечерам бежала в шатер шамана с радостью. Больше всего боялась только, что надоест ему. И старалась, сооружая уже из своих чуть отросших волос по памяти прически, какие ее выучили делать в городе на равнине.
Он вроде как и не замечал. Молча кивал на поднос с ужином, потом так же кивком показывал, чтоб разделась и укладывалась с ним.
Накато иногда жалела, что шаман немногословен. В самый первый вечер он сказал ей больше всего слов. И теперь, видимо, считал, что и говорить не о чем. Зачастую он и вовсе не произносил ни единого слова за вечер. А после – неизменно выставлял ее за полог шатра. Чтобы шла к своей госпоже. А ее и ноги туда не несли – Рамла день ото дня становилась раздражительнее.
Кочевье теперь стояло на месте.
Животные объели сухую зимнюю траву вокруг стоянки, и пастухи каждый день отводили их немного дальше то в одну сторону, то в другую. Вокруг кочевья образовывалась начисто выеденная область, которая постепенно увеличивалась.
Фарадж не давал приказа трогаться с места, и это казалось странным. Вместо этого он то и дело уносился в степь с отрядом верных воинов. Спустя полдекады-декаду возвращался, и меньше, чем через день, исчезал снова.
Накато подозревала, что Рамла злится и не находит себе места еще и из-за этого.
Куда мог пропадать глава кочевья? Что толкало его раз за разом оставлять доверившихся ему людей? Возможно, об этом знали самые близкие к нему обитатели кочевья. Вот только ведунья, похоже, в их число не попала.
Чего в ее метаниях было больше – досады или искренней тревоги?
Для Накато это особенного значения не имело. Как бы то ни было – дурное настроение Рамлы отражалось на ней. Днями напролет она изводила служанку тычками, требованиями и придирками.
А зима приносила усиливающиеся холода. С неба то и дело сыпалась сухая колючая крупа, засыпающая землю тонким слоем.
*** ***
– Вырядилась, - пробурчала Рамла, окидывая Накато неприязненным взглядом. – Еще и отмылась – чувствую запах, - она скривилась. – Мои снадобья взяла!
Накато подавила вздох.
И чего ярится? Ну да, взяла что-то из ее флакончиков. Что с того?! От нее не убудет. У нее всяких притираний и снадобий для мытья вдоволь – ей не нужно их беречь. Закончатся – Фарадж ей новые даст. Он не допустит, чтобы его шхарт в чем-то нуждалась.
Ведунья сама долгие декады пренебрегает и мытьем, и умащиваниями. Вины Накато в том не было – она свои обязанности исполняла в точности.