Снежный ком
Шрифт:
Все! Теперь Наташка первая прибежит к Павлику! Все жвачки будут ее! Мама как-то сказала, что по части мены Наташка со своей тетей Клопой целый цыганский табор за пояс заткнет.
И тут я нашел выход из, казалось бы, безвыходного положения: «Наташка-то побежит к Павлику с парадного подъезда домой на квартиру, а его наверняка дома нет. Не он будет, если в первую же минуту, возвратись в Москву, не побежит в наше «Собачье царство».
С тайным злорадством я проследил, как красно-белая Наташка мелькнула у подъезда Павлика, а сам ринулся напрямик через переулок в его двор.
В одно мгновение пролез
Двор этот весь зарос сиренью, акацией, жасмином, какими-то еще кустами, между которыми оставались только узенькие дорожки. Со всего района приходили сюда собаководы погулять со своими четвероногими питомцами. Никто им особенно не мешал, только дядя Коля: наденет красную повязку дружинника и давай порядки наводить! То из «Собачьего царства» Серениных дружков с бутылкой выставит, а то на какого-нибудь собаковода акт составит за то, что пса без поводка и намордника выгуливает. И дворника, и участкового милиционера приведет, шум на весь двор поднимет… Он и взрослым никому покоя не давал, и нам, ребятам, не разрешал где попало в хоккей играть. За это мы с Павликом и недолюбливали его.
В «Собачьем царстве» народу было сейчас немного. Гуляла какая-то девочка с щенком московской сторожевой, парень со спаниелем. Две-три сосредоточенные собачьи фигуры гнули спины в кустах, следя за своими хозяевами испуганными глазами. Четыре тетеньки с черными королевскими пуделями разговаривали, видимо, о последней собачьей выставке: «…Представьте, милая, полный день оттопала со своей Дэзи по кругу. Пришлось сунуть десятку, чтобы передвинули с двадцать второго места на восемнадцатое…»
Павлика я увидел перед лоджией первого этажа, где жил наш любимый боксер Чероки. Павлик протянул псу что-то вкусное, а Чероки встал на задние лапы и принял угощение.
Павлик тоже усиленно жевал. Он так работал челюстями, что шевелились даже уши, а толстая осенняя кепка двигалась на голове.
«А где же Наташка?..» Ни красных аистиных ног, ни белого пальто нигде не было видно. Но она с минуты на минуту могла появиться во дворе, и тогда пиши пропало: Павлик всегда тушевался перед ней…
Затаив дыхание, я ощупал в кармане все свое богатство. Правду сказать, не богатство, а так, слезы: всего-то четыре мятные жвачки «подушечки», на которые разве что «пластинку» можно выменять, да и то в базарный день. А я мечтал о надувной жвачке «бабл гамм».
В это время Чероки, справившись с угощением, обнюхал карманы Павлика, нет ли там чего-нибудь, и в знак благодарности принялся его лизать.
Павлик взялся за прутья решетки и, жмурясь от удовольствия, подставлял ему лицо.
Я проверил, на месте ли сверток с угощением для Чероки и, чтобы удобнее было его достать, переложил в карман куртки.
— Салют!.. Как отдыхал? — приветствовал я Павлика.
— Приветик! — ответил Павлик. — В общем-то сносно! Мало было интересных людей, да и в магазинах ничего нет…
Немного помолчали… Честно говоря, я сомневался, будет
ли Павлик меняться жвачками из-за того, что всего лишь весной получилось у нас на уроке истории.Юлия Николаевна вызвала Павлика к доске и спрашивает: «Кто открыл путь в Индию?» Он молчит. Я шепчу: «Васко да Гама…» Павлик возьми и брякни: «Васька…» — «Да Гама, да Гама!» — шепчу ему. Он еще глубже лезет: «И Гамма» — говорит… Юлия Николаевна таким спокойненьким голоском спрашивает: «А кто ж такая Гамма?» Тут ребята изо всех углов класса зашипели как змеи: «Его жена, его жена!..» «Его жена…» — доверчиво бухнул Павлик.
Весь класс так хохотал, что Юлия Николаевна никак не могла успокоить нас до самой перемены. Вообще-то Павлик не умел обижаться и тогда не обиделся, спросил только: «Ну почему я, ребята, такой дурак?» А вдруг сейчас припомнит? Подсказывал-то я? Выходит, некачественно…
— Так ничего и не купили? — спросил я, чтобы как-то поддержать разговор.
— Кое-что, — не отрываясь от своего занятия, промычал Павлик. — Маме замшевый костюм «Тирольский стрелок». К нему замшевую сумку «ягдташ»… С ремешками… Юбка выше колен… Здесь бахрома, жакет в талию, с кистями…
— Ну а размер подошел? — спросил я заинтересованно.
— Почти… Мама примерила и показала папе. А папа сказал, что в этом костюме можно только в Тирольских горах ходить, распугивать парнокопытных… Мама обиделась и пообещала надеть его, когда они пойдут с папой на новогодний бал…
Павлик повернулся ко мне и выдул между зубами полупрозрачный пузырь. Сердце у меня почти остановилось: точно, он жевал «бабл гамм». Наверняка у него и еще есть.
— А какая была погода? — спросил я будто бы между прочим.
— Средняя. Между плохой и очень плохой… Правда, там было вполне приличное общество…
— Последние дни лета, — сказал я неопределенно, не зная, что еще сказать. Не мог же я так вот сразу брякнуть: «Давай меняться!» Да и что менять? Жалкие четыре подушечки?
Я показал Чероки конфету и тут же спрятал руку за спину. Чероки, конечно, понял, что конфета достанется ему. Он улыбнулся мне всем своим курносым собачьим лицом и принялся, не очень-то стараясь, вилять торчащим кверху обрубком хвоста.
Уронив конфету на траву, я повернулся к Павлику спиной и наклонился так, чтобы он увидел нашитые у меня сзади карманы от джинсов фирмы «Ли».
Павлик увидел и даже перестал жевать.
— Вот это да-а! — проронил он с выдохом. — Где же ты такие «Супер Райфл» отхватил?
Меня даже пот прошиб: Вовка-то «лопух», выходит, надул? Продавал мне эти карманы за настоящие «Ли», а оказывается, они — какой-то «Супер Райфл»?.. Мама тоже хороша! Выходит, ей все равно, что пришивать, лишь бы отвязался!..
— А тебе что, не правится? — чувствуя, что краснею до ушей, спросил я.
— Скажешь тоже! — Павлик гортанно хохотнул. (Наверняка он сейчас приклеил свою жвачку к верхним зубам.) — Джины у тебя «люкс»! Аиркондишен!..
Я, конечно, понимал, что «аиркондишен» — «из другой оперы», но знал и то, что этим словом Павлик обычно выражает высшее восхищение. Кто его знает, может, и правда, «Супер Райфл» не хуже, а даже лучше, чем фирма «Ли»?
— У тебя тоже джины «люкс»! — сказал я, не пытаясь определить, какая знаменитая фирма создала его не менее знаменитые штаны.