Чтение онлайн

Но он никак не откликался на ее любовный призыв, сперва не слишком настойчивый, но потом достаточно явный. Он каждый раз отступал перед нею, что-то испуганно бормоча и как щитом прикрываясь клятвой, данной им этой девочке, ее, Ариенрод, второму «я». И клятва эта, видимо, спасала его от любых искушений, а ей оставалось лишь гореть в огне собственных неисполненных желаний и надежд. Но теперь, теперь, когда оба они лишились всяких надежд на будущее!.. Она страстно желала, чтобы он сейчас обернулся, чтобы только посмотрел на нее...

Спаркс остановился — одинокая фигурка на снежно-белом поле — и действительно посмотрел на Снежную королеву. На лице его было какое-то затравленное выражение, и вместе с тем глаза его светились пониманием, когда она, уставившись прямо на него, словно заставляла его осознать: мы оба, оба потеряли

В конце концов, он все же отвернулся от нее и пошел к винтовой лестнице, что вела на верхние этажи дворца.

— Теперь, когда рыбка сорвалась с крючка, может, и наживку выбросить пора?

Ариенрод вздрогнула и оглянулась на Звездного Быка, ощущая острую как бритва ревность, которая всегда слышалась в его голосе, когда он говорил о Спарксе.

— Ради бога, избавься наконец от этого островного утенка и от его дурацкой свистелки, Ариенрод. Меня просто тошнит от его дудки. Выброси его назад, на ту помойку, где подобрала, а не то я...

— Что — ты? Неужели теперь мной начинает командовать мой Звездный Бык? — Она чуть наклонилась вперед, приподнимая свой скипетр.

Он отступил и опустил глаза.

— Нет. Я только прошу тебя, Ариенрод. Только прошу... Избавься от него, пожалуйста! Он ведь не нужен тебе теперь, когда эта девчонка...

Она резко ударила скипетром по руке, лежавшей на подлокотнике; у него вырвался вопль изумления и боли.

— Я же предупреждала, чтобы ты никогда не смел говорить со мною об этом. — Она прикрыла рукой глаза, точно желая отгородиться от него. Да, она проиграла эту партию, проиграла! Ее планы, все ее будущее рухнуло из-за одного-единственного неверного жеста судьбы. Девять семян удалось ей посеять; один лишь безупречный колос дали они... и вот теперь нет и этого последнего. Из-за вмешательства проклятых безмозглых инопланетян, чью затянувшуюся тиранию она так надеялась сокрушить. Если бы они даже знали о ее планах, и тогда не сумели бы нанести ей более сокрушительный удар. А теперь?.. Что же ей делать теперь? Непременно следует продумать новый план, сделав его не столь уязвимым... Впрочем, новый план может оказаться значительно более опасным для нее самой... Но ведь у нее пока еще есть время, и можно успеть выяснить все «за» и «против»...

Ну а пока она отомстит всем виновным. О да, уж это-то она может сделать немедленно!..

— Сперва ЛиуСкед. Он мне заплатит за это сполна. Я хочу проучить этих легавых как следует. О комиссаре полиции необходимо должным образом позаботиться...

— Ты хочешь убить комиссара полиции? Только из-за того, что девчонка куда-то улетела с Тиамат? — Звездный Бык явно был потрясен.

— Нет. Не убить. — Она покачала головой, играя перстнями. — Это слишком просто. Я хочу, чтобы он был до последней степени унижен, раздавлен, чтобы он потерял все на свете: положение, уважение друзей, собственное достоинство... Я хочу, чтобы история, которая случится с ним, унизительным пятном легла на всю полицию. Ты прекрасно знаешь людей, которые способны устроить нечто подобное... так отправляйся же в Лабиринт немедленно и займись этим.

Глаза Звездного Быка блеснули в прорезях маски.

— Но зачем тебе все это, Ариенрод? Неужели из-за каких-то жалких островитян, которых ты прежде даже ни разу не видела? Сперва этот щенок понадобился тебе для того, чтобы приманить сюда девчонку; теперь ты затеваешь какую-то месть полиции — потому что девчонка исчезла... Что, во имя семи кругов ада, все это значит? Кто она для тебя?

— Это значит... — она вздохнула, задержала дыхание, — ...это многое значило для меня, однако тебе я ничего объяснять не стану — не могу, даже если б хотела. — Она, впрочем, кое-что уже рассказывала ему — но только в самых общих чертах, без каких-либо подробностей, — потому что ревность по отношению к мальчику сделала его почти неуправляемым. Пока Звездный Бык был уверен, что интерес Ариенрод к прочим ее любовникам носит достаточно поверхностный характер, он оставался спокоен; но Спаркс оказался для нее чем-то большим, и не только одна она понимала это. Ей не нравилась агрессивная властность Звездного Быка, но, как и все прочие его слабости, это его качество тоже можно было использовать. Потому она рассказала ему о существовании Мун, не упомянув о причине, которая ее существование обусловила...

— Поскольку теперь ее больше нет на Тиамат, тебе должно

— А мальчишка? — спросил он запальчиво.

— И о нем тоже пока забудь. — Она заметила, как он нахмурился. Чем дальше отступаешь, тем яростнее тебя преследуют. Спаркс не шел у нее из головы. — Сосредоточься на том, что я тебе велела в отношении ЛиуСкеда, и ты очень, очень утешишь меня. — Она легко коснулась его плеча.

Он кивнул, и она почувствовала, как под ее пальцами расслабились могучие напряженные мышцы.

— А как насчет ПалаТион? Это же ее просчет, в конце концов. Ты хочешь, чтобы что-нибудь такое устроили и для нее?

— Нет. — Она задумчиво посмотрела в сторону зала Ветров. — На ее счет у меня совсем другие планы. Она свое заплатит... поверь мне, заплатит с лихвой! А теперь иди. Я хочу, чтобы все устроилось как можно скорее.

Он поклонился и вышел. Она осталась в громадном белом зале одна.

Спаркс лежал ничком, раскинув руки, поперек своей широченной кровати, и пальцем размазывал на покрытом изысканной резьбой изголовье капельки пролитого иноземного вина. Улетела. Ее больше нет... Он повторял эти слова снова и снова, безостановочно водя пальцем по резному рисунку. Но не хватало сил поверить в это; не хватало сил ни на эмоции, ни на движение — ни на что. Не было слез. Как могло случиться, что она вдруг исчезла из его мира — столь же безвозвратно, как если б умерла? Кто угодно, только не Мун! Ведь она всегда была частью его собственной жизни — с того самого дня, как он появился на свет. Ведь она дала ему клятву верности...

Но нарушила эту клятву и стала сивиллой! Зачем? Почему она так с ним тогда поступила? И теперь — почему она это сделала? Потому что считала, что он к ней никогда не вернется? Ах, почему он тогда не поехал в Нейт! Если бы он был дома, когда она вернулась с Островов Избранных, такого никогда бы не произошло.

Но он в Нейт не поехал. Сперва из-за того, что сразу все как-то не заладилось, а потом, когда его нашла Снежная королева, из-за того, что ему было слишком хорошо во дворце. И в тот, и в другой раз — из-за Карбункула. Нейт и весь мир Лета казались теперь далекими и серыми, словно неведомый, скрытый в тумане берег; единственной реальностью был калейдоскоп столичной жизни, целиком поглотившей его, захватившей настолько, что теперь он никогда уже не сможет удовлетвориться узким мирком островов и моря... Море... море теперь казалось ему всего лишь лужицей воды на каменном шарике планеты... Так было почти со всеми жителями Карбункула. Они часто клялись тысячей богов, но крайне редко молились им — и все необходимые ответы получали от своих машин.

Здесь, в соседней комнате, на столе сейчас лежало описание одной из таких машин... Спаркс битком набил свои в высшей степени просторные апартаменты, отведенные ему королевой, инструментами, приборами и механизмами, которые умели говорить, петь и даже слушать; которые сами умели рисовать и показывать различные картинки; которые сообщали ему, который час, как далеко отсюда до ближайших звезд и многое другое. Иногда он пытался разобраться в их устройстве, но каждый раз у него в руках замечательные работающие механизмы превращались в кучу мусора, или оказывалось, что внутри у них пустота или какие-то металлические стружки, сухой кал насекомых, бесполезные проволочки... Королева каждый раз подбадривала его и позволяла ему исследовать любые приборы и механизмы, имевшиеся во дворце; даже посылала его в Лабиринт, где было множество магазинов, чтобы он мог купить себе новые игрушки.

Он так и не понял, почему она тогда выбрала именно его и почему так щедро награждает за ту малость, что он для нее делает. Впрочем, теперь он уже не так сильно удивлялся этому. Сперва он заметил, как Снежная королева слушает его игру — то было напряжение, ничего общего с музыкой не имевшее; и это владевшее ею напряжение заставляло пальцы Спаркса спотыкаться и брать неверные ноты; порой у него возникало ощущение, что он стоит перед ней голый. А потом — то легкое касание, то шепотом сказанное нежное слово, поцелуй невзначай, нечаянная встреча в укромном уголке... И она была так невероятно похожа на Мун, что отвести от нее глаза было ему нелегко; и невозможно было не замечать ее чувств, не слышать зова собственной плоти...